«Амулет добра» открывает новую авторскую серию книг для детей «Сказки Прекрасной Долины». Это история бездомной собаки по кличке «Пошлавон», которая благодаря новому другу попадает в волшебный мир Прекрасной Долины, где она обретает не только новых друзей, но и семью. Но на пути к счастью им предстоит преодолеть немало трудностей. Юные читатели вместе со сказочными персонажами учатся дружить, любить, сопереживать, помогать. Добрый и светлый юмор, присутствующий во всех книгах Дарьи Донцовой, заставит от души смеяться над забавными героями не только ребят, но и их родителей.Добрая, искренняя, позитивная, сказочная повесть способна развеселить самого хмурого, заставить улыбаться самого сердитого, осчастливить самого грустного. Она прекрасно подходит для совместного чтения родителей с детьми. Легкое, по-хорошему детское отношение к жизни Дарьи Донцовой делает повесть такой понятной и близкой ребятам. А красочные иллюстрации художницы Юлии Семитко откроют для всех удивительный и волшебный мир Прекрасной Долины.
© Донцова Д. А., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Моему внуку Мишеньке Субботину-Донцову
Пошлавон вышла из подвала и поежилась. На улице лил дождь, дул сильный ветер, и редкие прохожие бежали, не останавливаясь, никто не обращал внимания на тощего, дрожащего от холода щенка. Пошлавон уныло посмотрела по сторонам, вздохнула и решила пойти к магазину: там над ступеньками есть козырек, он укроет дворняжку от противных холодных капель, а кто-нибудь из покупателей может дать ей поесть. Иногда Пошлавон доставались сосиски. Сосиски! Собачка облизнулась и побрела по лужам. Пару раз мимо нее, дворового щенка, живущего в грязном подвале, проходили домашние псы, одетые в дождевики и резиновые сапоги, у них имелись ошейники и поводки, за другие концы которых держали хозяева. У Пошлавон не было своего человека, ей не повезло родиться в уютном доме, спать на мягких креслах-диванах, есть вкусный паштет из банок и проводить вечера, положив голову на колени любимой хозяйки. Пошлавон жила одна, она никому не была нужна.
Шлепая лапами по холодным лужам, собачка шагала вперед и вдруг услышала скрипучий голос:
– Эй, как тебя там зовут, стой!
Пошлавон замерла, она пока плохо понимала человеческую речь. Чаще всего она слышала: «Пошла вон», и псинка решила, что ее так зовут. А тут вдруг кто-то обратился к Пошлавон на собачьем языке.
Псинка завертела головой и увидела на краю тротуара непонятное толстое пучеглазое существо не очень большого размера. Оно было одето в бордовую куртку с золотыми пуговицами.
– Ну-ка, помоги, – велел Не-пойми-кто.
Пошлавон опешила.
– Здравствуйте, вы собака?
– Ну до чего мне дураки надоели, – вздохнул незнакомец. – Если я пес, то ты табуретка!
Пошлавон заморгала.
– О нет! Вы ошибаетесь. Я видела табуретки, на них люди сидят. А раз вы умеете разговаривать на нашем языке, значит, вы собака.
– Неужели на моем трудном жизненном пути попался философ? – фыркнул пучеглазый Не-пойми-кто. – В отличие от тебя, я владею иностранными языками, могу болтать еще на кошачьем, беличьем, бурундучьем. Кроме того, в Прекрасной Долине в ходу универсальный язык, его все учат с рождения, поэтому мы можем пообщаться.
Пошлавон разинула пасть.
– Вы кто?
– Почтовый жаб Густав, – начал закипать незнакомец. – Неужели не понятно?
– Простите, – пробормотала Пошлавон, – я еще маленькая.
– Юный возраст не является оправданием глупости, – отрезал Густав, – и лени. Ну-ка, достань ящик!
– Какой? – не поняла Пошлавон.
Жаб показал лапой на зарешеченное окно подвала магазина.
– Шел себе с посылкой, вдруг откуда ни возьмись появился человек, пришлось отпрыгнуть в сторону. Люди такие неосторожные, никогда не смотрят под ноги, считают, что они на земле одни, цари природы. Короче, лезь туда и достань что велю.
Пошлавон протиснулась между прутьями и взвизгнула.
– В чем дело? – спросил жаб. – Упаковка, не дай бог, помялась? Или, что еще хуже, разорвалась?
– Нет, я поцарапалась, – пожаловалась Пошлавон.
– Экая ты нежная, – пробурчал Густав, – ерунда, шкура быстро заживет. Видишь коробку?
– Нет, тут темно, – ответил щенок.
– Собаке свет не нужен, – вскипел Густав. – Ну почему на моем тернистом жизненном пути всегда встречаются не способные на продуктивные действия личности?
– Что такое посылка? – спросила Пошлавон. – Я не знаю.
– Ммм, – простонал Густав. – Сказано сто раз! Коробка! Картонная.
– Длинная, как колбаса? – обрадовалась Пошлавон. – Она тут лежит.
– Тащи ее сюда, – распорядился Густав.
Щенок с большим трудом справился с задачей.
– Не сразу, но получилось, – обрадовался жаб. – Все, мне пора, да и тебе тоже, ступай домой, пока от матери не влетело.
– У меня нет мамы, – сказала Пошлавон.
Густав моргнул.
– Значит, бабушка в угол поставит за то, что поздним вечером по улице шляешься, или отец накажет.
– Я живу одна, – объяснила Пошлавон.
Жаб скрестил передние лапы на груди.
– Сколько тебе лет?
– Не знаю, – пролепетала Пошлавон.
– О боже! – воскликнул Густав. – Спрошу по-другому. Сколько раз ты ела деньрожденный торт?
– Что это такое? – не поняла Пошлавон.
– Бисквит. С кремом. Сверху свечки. Они горят. Их задуть надо, – зачастил жаб.
– Я боюсь огня, – испугалась Пошлавон. – Вчера какой-то человек в меня петардой ткнул, теперь на боку ссадина, она очень болит.
– Ясно, – протянул Густав, – ну-ка, присядь.
– Зачем? – насторожилась Пошлавон. – Ты хочешь меня побить?
Жаб скорчил гримасу.
– Нет, я устал, залезу тебе на спину, довезешь меня до входа.
– Куда? – опять растерялась Пошлавон.
– Туда, – обозлился Густав, – хватит задавать глупые вопросы. Выполняй.
Пошлавон распласталась на грязном мокром асфальте, и ей стало еще холоднее. Густав ловко забрался щенку на спину, устроился между лопатками, поставил перед собой посылку и проворчал:
– Ну и славная же у меня сегодня лошадь. Ни седла, ни ошейника, ни поводьев. Придется держаться за уши, хорошо они у тебя длинные. Знаешь, где лево-право?
– Что? – спросила Пошлавон.
