«Какая досада!»
«…Я их ненавидела. Ах, как я их ненавидела всех. Стояла иногда перед зеркалом, и шептала: «я девочка со взглядом волчицы». Если мне бы предложили переселить душу в манекена из стали и сверхпрочного пластика, тех что разбиваются в машинах на краш-тестах, я бы только попросила еще лезвия выкидные из рук, как у красотки-дампирши из старой игрухи, да я отдала бы все, девственность никому на хрен не нужную, сердце, потроха, все!»
Даша откинулась на спинку кресла и потерла глаза ладонью. Не очень завидное чтение. Ей достались все личные записи ненормальной девчонки, Серафимы. Подходящее имя, если подумать. «Пламенная». Магические вещдоки, тексты ритуалов и заклятий, наверняка и проклятий, забрал изучать индеец. Может, он и правда нашел себе в Краснодаре подругу? Живую.
В какой-то мере, — подумала Даша, — это бы уравновесило нашу безумную компанию. Две пары покойников и две пары с живыми, хм, дамами. Но не звонить же расспрашивать… сам покажет, уж Аренк не удержится.
Обычная история так-то. Почти сирота, папаша растаял в тумане лет двадцать как, мать пьет по-черному в городке близ Саратова, впрочем, там таких, пожалуй, большинство.
Приехала в город после колледжа. Жила одна, снимала студию в многоэтажном человейнике на окраине Анапы. Работала в технической конторе, что-то с электричеством. Друзей — нет, мужчины — нет, связей с коллегами — не видно… в квартирке, бедной, но чистенькой, никто кроме нее, похоже, не появлялся. И из этой гипсокартонной конуры Серафима Сергеевна N, двадцати семи лет, волосы черные, глаза карие, рост сто шестьдесят семь, вес около шестидесяти… вышла и пошла приносить себя в жертву дьяволам. Как на рок-концерт.
На немногих фото ну совсем ничего особенного. Ни красоты, ни уродства, худенькая, губы узковаты, под глазами тени. Одета вполне обычно, разве что часто в черное. «Траур по загубленной молодости», вспомнила Даша. Демоническая женщина?
Король нашего страха, Кинг, всегда, что б Даша ни читала, описывал злодеев в духе «у него было тяжелое детство». Понятно, с такой мамашей девочка тоже не как сыр в масле каталась. И все же начало неприметного файла, не запароленного, помеченного «девочкаписево1», Даша приняла за литературное творчество. Нормальная потребность юношеских душ.
Телефон мяукнул — от Вадима, прислал три видеофайла с припиской «Разрабатываем сослуживцев, пропажа без вести, посмотри».
Он ее в психиатры записал? И упыри тоже, милостивцы наши: «ты одна средь нас живая, так помучайся поди» — она спела это на мотив «и за борт ее бросает» и вздохнула. Ткнула в иконку первого видео.
Дама приятной наружности, изрядной окружности, крашеная в пергидрольно-светлый, в похожего колера свитере. На фоне типично дамского офиса — фото с детишками, календари с котишками, зелень какая-то полудохлая. Лицо у дамы старше прически, несколько испуганное. Какими корочками они перед ним помахали?
— Очень незаметная девочка, Серафима. Ни день рождения отпраздновать, ни пообщаться. Я пробовала ее расспрашивать, как живет, есть ли кто, откуда. Уходила от ответа. Как неозвученная. Никто ее не подвозил на работу или с работы, и даже не звонил. Всегда одинаковая и всегда в темном, как вдова какая-то… нет, в кадрах сказали, замужем не была, деток нету. Даже позвонить некому было, когда не пришла. А по работе к ней не за что было придраться, все четко делала… хотя сама без инициативы, знаете…
Тот же офис, другой стол. Девица, крашенная в кислотно-лиловый, губы подкачаны, в ушах серьги, ногти алыми кинжалами (Даша никогда таких не носила и не представляла, как с ними живут. А вот попу, например… а если воткнется прямо… но она погасила вспыхнувшую в голове жуткую картинку). Кофточка в ирисах и с декольте, хотя показать особо нечего. Грудь дороже губ, конечно.
— Недостатки? Да вообще была как рыба снулая. Ни увлечений, ни интересов. Сидела бука такая, глянет укусит. Одевалась как из секты, черное да серое. Ну, допустим, не дано тебе в плане внешности (девица умильно скривилась), ну можно хоть одеться стильно, у нас випы тоже бывают. Мы с девчонками покурить — она сидит печатает или в окно смотрит. Нет, ничего этакого не выкидывала. На рабочем столе у нее кошка была, белая. Такие к сорока с десятком кошек и сидят, ни личной жизни, ни мужчин.
Другая комната, плакат Мановар, какие-то электронные железки на столе, за столом упитанный хиппан под тридцать, бородка, залысины, нечистые волосы в хвост, мятая клетчатая рубашка и серая жилетка с карманами «тысяча мелочей». Очкастый, тщательно скрывающий кротость и добродушие за тяжелой оправой. Сисадмин?