Она хотела устроить сеанс призывания лохматой нечисти в воскресенье, но субботним вечером позвонила Сайха.
Прекрасно освоилась дикая лесная дева, вот и фото в «телеге» выставила. Как обычно, без фальшивых извинений и околичностей, пригласила на завтра приехать, «тебе понравится». Даша осторожно ответила — мол, конечно, с радостью, раз она нужна. А сама подумала «если дело не в убийстве».
Сайха ждала ее возле «Морского змея». Одетая монашески скромно для себя, в дутой серебристой куртке, длинной юбке и замшевых сапожках, все вместе, подумала Даша, потянуло бы ценой на небольшую яхту, если она еще не совсем забыла мир моды, доводилось снимать сюжеты с показов, как же. Впрочем, скрыть броскую красоту не удалось. Если бы Даша была завистлива, наверное, вздохнула бы тайком, но теперь она помигала фарами и помахала рукой. Смешно — золотая куртка и серебряная, блондинка и брюнетка, как на подбор.
Сайха оказалась склонна к впечатляющим жестам не меньше Ольгера. Повела рукой, словно царевна в танце — и на другой стороне улочки мигнул огнями и негромко просигналил, буквально мяукнул жемчужно-белый спортивный автомобиль. Купе, с раскосыми фарами, вычурными аэродинамичными бамперами и порогами. Покатый силуэт на больших спицованных колесах оттенка вороненой стали. Даша узнала круглую ниссановскую эмблему на морде. Выглядела машина грозно, ни следа кокетства, напоминала сверхзвуковой истребитель. Хотя да, Сайха же. Правду сказать, Даша не испытала тени зависти, не представляя, как бы она сама укрощала такого зверя. Нет уж, ее Миник вполне устраивал.
— Ну вот, мой зверек, знакомьтесь! Даша, это «Ниссан Зет Нисмо триста семьдесят», но лошадей в моторе поменьше, триста пятьдесят, Нис, это Даша, лучшая девушка нынешнего века, — Сайха выговаривала слова четко, даже чуть слишком четко и внятно, шелковисто-низким, красивым голосом. Само совершенство, не то что живая дурочка. — Прокатимся? Права у меня, бак полон. Потом, конечно, праздновать… как то… обмывать?
— Точно, так и говорим. Погоди, а страховка?
— А, я понимаю. Не волнуйся. Мой вождь позаботился. Он обещал поставить туда эти… скоро пуляют… пулеметы и греческий огонь. Броню. И прочие милые вещи, вроде выкидных лезвий в колесах. Я сама нашла, так делали гиксосы на колесницах. Девушке надо быть во всеоружии в таком мире. Хотя по мне он стал безопаснее.
Они уселись в черно-карбоновый салон, вспыхнули оранжевые «глаза» приборной панели. Сайха легко управилась со стартом, положила сильные белые руки на толстенький алькантровый руль, и рванула машину в пересечения улиц. Шумоизоляция оказалась отличной, но утробное урчание Ви-образной шестерки спрятать невозможно.
— Как бы не заработать амулет уже теперь… — у Даши вырвалось вслух, но прежде чем она успела извиниться, подруга сказала.
— Открою тайну. Я не настолько безумная. Ольгер с первых дней посадил меня в симулятор, я только и делала по утрам, гоняла и билась, билась и училась. Сдала ему три испытания, в третьем мы поездили по реальной трассе в Сочи. Так тебе спокойнее?
— Сайха, да, прости, я любопытнее кошки… — Даша отринула стеснение, — ты о себе прежней совсем не говоришь. Кем ты была до… пока не встретила Ольгера? Прости, ну не верю я в бедную рыбачку. Или козью пастушку.
— Не пастушка, верно, — Сайха смотрела прекрасными и жуткими глазами в лобовое стекло, но видела что-то иное, не машины на светофоре. — Ты умница. Дочь вождя, и учил меня отец неженским вещам. Пока не пришли разбойники и не уволокли на корабль. Гуляла девица по лесу, чесала долгую косу… дочесалась.
— Ты про своих что…
— Я не знаю. Надеюсь, у них-то все было хорошо. А теперь неважно, конечно. Эти не стали надо мной глумиться — их вожак запретил. Не от жалости, от жадности, рабыня с непотраченным девством стоит много, много дороже. А потом, после качки и вони, меня выволокли на палубу, и я поняла: кругом совсем другие рожи. Думала кинуться в море, пусть берет себе морской хозяин. Но страха моего и стыда они не увидят. Тут все смолкли, и поглядели на корму. А там стоял Ольгер.
Я сразу поняла, в почете. Кто-то пробормотал «кормщик», второй после вождя, еще бы. А он сказал, забирает меня себе. И никто не возразил.
— Но ты не прыгнула в море, — сказала Даша.
— Нет. Не прыгнула. Я постаралась ужалить его побольнее языком. Думала, пусть ударит или грязно обругает, будет проще, я вот тут… — она показала на молчащее сердце, — зажгу ненависть. Посмотрим, останется ли со своим хозяйством, если станет брать силой. А он закинул меня на плечо и понес. И держал сильно, но бережно, чтобы не сделать больно, я сразу почуяла. А потом он согревал меня, завернул в свой плащ от воды и ветра. Не игрушку для потехи. Как котенка. Понимаешь?
Она глянула на Дашу и дрогнула губами. Мертвые не плачут, вспомнила та. Не умеют. Да и с чего бы.