- Успеется. Мне еще в себя надо прийти. Кто следующий в гости к нам? Кикиморы? Домовой?
- Домового-то я видела, - задумчиво сказала Даша. – Лет в восемь. Под диваном. Мохнатый такой.
- Серенький?
- Скорее буренький. На кота похож.
- Про кошек-оборотней она говорила. Нэко.
- А то и бака-нэко. Ужасные двухвостые кошки-ёкаи пожирают хозяев и принимают их облик. Нет, лучше уж лисы.
- Лисы разве не убивают людей? – Данил заинтересовался.
- Соблазняют мужчин и разбивают им сердца. Те умирают сами. От тоски.
- Чего-то мне этот Андрей не показался с разбитым сердцем. В тоске.
- А ты заметил, как она на него поглядывала?
- Когда обещала изуродовать, откусив уши?
- Дураки вы мужики, - сказала Даша, слизывая с пальца корицу, - добыча и есть. Марш в ванную, я тебе устрою головомойку.
Они бы, пожалуй, забыли всех и вся, но Данил напророчил. Под вечер у него пиликнул телефон. Помехозащищенный, непрослушиваемый, неубиваемый и так далее, выданный Вадимом. Хорошо еще, снаружи смотрелся вполне обычно.
- Не было печали… - сказал упырь, ероша влажные волосы. – Индеец Джо. Просит позволения зайти часа через два, что-то у него есть для нас.
- Пусть заходит, - приказала Даша, - у нас для него добрые вести.
- Лишь бы сам с такими же, - проворчал Данил.
Он явился, когда сумерки почти стали ночью, как положено вампиру. Привычно роскошный, в пилотской кожанке и дорогих джинсах, «пестрая рубашечка как бы не Версаче», подумал ревниво Данил. «В таком возрасте пора на пенсию, лежать в виде мумии в музее доколумбовых культур, а он вокруг баб отплясывает».
Кандидат в мумии устроился в низком кресле, где недавно сидела лиса, достал круглую черную коробочку размером с консервную банку и поставил на столик.
- Проектор, - пояснил, - может пригодится. Кое-что о новых, чтоб им в родном аду гореть, друзьях я узнал. Но ничего веселого.
- Слушай, великий змей, - сказала Даша, кутаясь в свежий золотистый халат. Как обычно, ацтек вместе с симпатией вызывал у нее желание поддразнить, - сначала расскажи, правда ли твой новый роман в Краснодаре. Я почти падаю в обморок от любопытства. С плохими вестями успеем. Тем более у нас есть свои, и хорошие.
- Рассказать… лучше я покажу, сказал Аренк, улыбнувшись (его хищное медальное лицо рокового соблазнителя становилось удивительно милым от улыбки). Нажал что-то в коробочке. В стену ударил сноп радужных лучей, и открылась запись.
Хлынула звенящая цимбалами, приплясывающая и извивающаяся коброй восточная мелодия. В золотых, бирюзовых, оранжевых огнях появилась миниатюрная женщина с роскошными, распущенными ниже талии черными локонами. Темные очи в мохнатых ресницах усмехались, меж ярких губ взблескивали белые зубы. Наряд на ней напомнил Даше бабушкино выражение «эффект минус-ткани». То есть ткани было так мало, что за украшениями почти не разглядеть. Маленькими босыми ступнями женщина невесомо касалась невидимого пола, браслеты на лодыжках и запястьях звенели в такт. Движения рук, бедер, обнаженных плеч не давали оторвать взгляд, смуглый живот жил отдельной жизнью. Она гнулась так, казалось, совьется в кольцо. Змеедевушка.
Сложенная крепко, но дивно гибкая, не мощи, как я, подумала Даша, как все красивые женщины, вечно чем-то в себе недовольная, грудь и бедра роскошны.Не неженка нимфа, апсара с храмового рельефа, совершенно неприличного. Воздушным созданиям вроде нас посвящают унылые мадригалы, а брильянты и чековые книжки кидают под такие ножки.
Дева закончила танец, низко склонившись, еще раз улыбнулась снимавшему, словно выстрелила в упор, и пропала.
- Эльвира, повелительница тьмы, - сказал Аренк, и Даше почудилось в его голосе нечто новое, раньше она таких интонаций от него не слышала. – Исполняет экзотические танцы. Мы так и познакомились. Может, спляшем дуэтом, она заинтересовалась.
- И ты хочешь сказать,
- А как же, - Аренк ухмылялся, - есть еще порох, уже изготовлены пули, лет на тысячу хватит. Она хотела приехать к нам как потеплеет… - тут он стал серьезен, - вот не знаю только, стоит ли. Так, ты обещала добрые вести. Хоть какие-то.
И Даша с Данилом рассказали ему о визите оборотней.
- Нет, я встречал изредка подобных, а уж слышал часто, но чтоб так вот, сами вылезли из нор… - ацтек покачал головой. – Конечно, к лучшему, всякой твари по паре, но меня такой массовый Тлакашипеуалицтли[1] вовсе не радует. Хау.
Даше страшно захотелось спросить про тлакашика…, но Аренк снова коснулся волшебной коробочки.
На стене явилась яркая фреска с персонажами, Даше вполне знакомыми. Четверка Апокалипсиса верхом. И как всегда, самым веселым и беспечальным был скелет. Впрочем, ему уже терять нечего, подумала она.
- Ты решил начинать с детсада для слабоумных? – спросил Данил. – Кстати, может, ты и Иоанна Богослова встречал?
- Нет-с, не довелось, но слышал о нем еще когда старик был жив. Все его почитали спятившим почище мартовского зайца. Впрочем, просто иллюстрация. Единое из нескольких сил. По отдельности никому не интересны – война, голод, да кто их считал и когда?