Данил зашагал по узкой, мощеной плиткой дорожке вдоль обрыва, море справа, слева- высокий жестяной забор. Еще одна странность Анапы – драгоценную приморскую землю занимало старое кладбище. Тут и массивные памятники над хрупкими девами, умершими при царском режиме, и стелы с погибшими рыбаками первых пятилеток, и суровые военные плиты. Кладбищ Данил не боялся с детства, а теперь страх выглядел уже полным идиотизмом. Но там кто-то разговаривал. Бормотали хриплыми, плывущими голосами. А потом его слух хищника уловил слабый крик страдания живой твари. Мучителей беззащитных Данил ненавидел и при жизни.
Он мгновенно подтянулся за острый жестяной край, заглянул.
Возле высокой стелы в виде усеченной пирамиды черного камня расположилась компания вида необычайного.
Слабо светили свечи в жестяночках, распространяя тяжелый мускусный запах. Расставленные на плитах вокруг, они изображали пентаграмму в пентаграмме или что-то подобное. Фигуры Данил разглядывал, сперва не веря глазам.
В черных плащах с островерхими клобуками, с белыми пентаклями средним лучом вниз на груди. Правда, обувь: кроссовки и модные у школоты полупластиковые берцы, да и мутные нетрезвые голоса молоды и ломки.
Они что-то декламировали хором, потом заткнулись, один, повыше и с нарисованной золотой краской звездой, вытянул левую руку. Держа за шкирку черного пушистого кота, почти котенка со связанными лапами. Котик барахтался и сипло кричал.
- Услышь нас, тьма! Приди к нам, враг небес, приди, Бафомет и тысячи тысяч духов бездны, прими жертву адскому пламени и богу нашему Люциферу!
В правой у него блеснул узкий нож.
И тогда тьма ответила замогильным голосом.
«Ну я услышал. Полегчало?»
Поджарая гибкая фигура метнулась к вожаку, теперь уже заорал он, заглушая негромкий треск сломанной руки. Черный демон поднял его за горло и зарычал, как не рычат ни люди, ни звери земные.
Компания ломанулась в разные стороны с воплями, почему-то и не думая падать на колени, славить явившегося адского гостя. А тот блеснул призрачно-белыми зубами и вгрызся в плечо избранника так, что горячая кровь хлынула, пропитывая черную дешевую ткань.
Именно кот, выпавший из сломанной руки, спас своему мучителю жизнь. Завопил отчаянно, и луна в глазах демона начала белеть, теперь он приходил в себя куда быстрее первого раза.
Выплюнул окровавленные обрывки плаща, отшвырнул бессознательное, но все еще живое тело в бурьян у могилы какого-то гидрографа.
Покачнулся. Сгреб кота и легко разорвал вязки на его лапах.
- Все, беги, паршивый кошак. Пшел вон. Это тебе за одну дохлую кошку.
Кот бежать не пожелал, напротив, полез за пазуху и вцепился в пахнущего кровью дьявола покрепче. Возможно, счел его куртку самым сейчас безопасным для котов укрытием.
- Черт с тобой, - сказал черт.
Даша еще не спала, конечно. Стояла у себя на балконе, завернувшись в зеленый шелковый халатик, глядела на луну, слава небу и аду, белую, и самую малость воображала себя принцессой в высокой башне. Ее чудовище…
- С котами можно к вам, алмазная донна? – спросило оно совсем рядом, подтягиваясь за перила.
- Можно. – Не раздумывая, сказала она. И только потом спросила: - Какие коты? Где ты его… ой, трясется весь, ты его перепугал-то как!
- Не я перепугал, королевишна моя, - сказал Данил, вручая кота и перебрасывая себя через перила. И кратко рассказал.
- Живы они все, живы. Хотя и зря. Надо было догрызть гниденыша.
- Ну и правильно что не стал доедать эту гадость. Умник мой, - Даша почесывала за ушами уютно устроившегося в ее объятиях более мелкого хищника. – Хватит с них, малолетних уродов. Да вряд ли они будут рассказывать кому попало.
- Легко отделались. У тебя что-то для него найдется? Молоко котам не надо, я слышал.
- Есть баночка паштета, на всякий случай.
- Ночной дожор?
Она фыркнула, и Данил мгновенной острой болью там, где молчало сердце, ощутил нежность и страх за нее.
- Давай покормлю младшего зверя, потом займусь старшим, - и понесла кота на кухоньку.
Утром исчезли оба. Один, правда, оставил на подушке бутон чайной розы. Кот ничего не оставил, аккуратно съел паштет, пока они занимались друг другом в спальне, и слинял, не иначе как в приоткрытое окно. И ладно. Значит, был в порядке. Вольный зверь.
И все же она чуточку расстроилась и даже обиделась на обоих.
Мужики. Одно слово. А ты сиди дожидайся в тереме. Или в гареме. Я подарю тебе эту звезду, ага.
Вместо звезды на бежевом коврике у кровати лежал голубой кусочек картона. Выпал из Данькиной одежды, не иначе.
Майя. Консультант. И пахнет консультант французскими духами.
Нет, ну не будет же она ревновать, это и правда дурость полная.
Однако же.
Его дела и ее дела. Кого приручили. А кого воскресили? Вряд ли он стал бы скрывать, если бы карточка нашлась ночью. Нет, не ее Данька.
И вообще. Она ведь ничего преступного не совершит. Извинится если что.
В сущности, пустяковое дело. Один звонок.
Она взяла мобильник и набрала номер. Заколебалась на миг, не оборвать ли связь. Прижала к уху, вспомнив: не успела причесаться и умыться.
Номер ответил сразу. Женским соблазнительным голосом. И первые слова были: