- Каменных джунглей, - сказал насмешник-индеец без тени юмора. – Доставай, разбойник.
Тот вытащил и передал ацтеку блестящую цепь с угловатой фигуркой-амулетом. Очень приличный кистень и удавка, по потребности. Протянул Данилу молоток-гвоздодер, на черно-зеленой обрезиненной фибергласовой ручке, настоящий клевец. Себе достал небольшую кувалду, на вид не новую.
- Никакого холодного оружия, как видишь. – Аренк намотал цепочку на кулак. - Мы такие законники. А от огнестрела, понятно, толку не будет. Хотелось бы их, конечно, поспрашивать, как дошли до гм, смерти такой… если получится. Не жалей, они тебя не пожалеют. Да, и в амоке они сильные, вспомни себя. Бейцы в кулак. Считай, ты брат милосердия.
- Чумной доктор, - буркнул северянин,и открыл дверцу.
Пират позвонил в неприметную бурую дверь на пятом. Они с индейцем застыли на лестнице, впрочем, стоять как статуя и не дышать не тяжело, подумал Данил.
С сумкой, дурацкой кепкой, Оле напоминал то ли сантехника, то ли мужа на час. В пристойном смысле.
Три, два, один…
Открыла мертвая девушка. В той же уличной одежде, только без обуви.
- У меня вызов к вам, полку повесить.
- Мы не вызыва… - голос хрипловатый, ломкий.
Время пошло спрессовываться.
Викинг распахнул дверь и ввалился, как на трофейный корабль.
Аренк за ним, и последним Данил, захлопывая дверь.
В руках индейца блеснуло, он неуловимо переместился за спину жертвы, ударил ее божком в висок и накинул цепь на шею. Для живой все бы и кончилось. Но она взвизгнула как паровозный свисток:
- Рамка!
(Какая рамка? – Данил успел удивиться).
Из коридора прыгнул парень, уже в свитере, не один, с топориком. Ударил наискось, Данил успел подставить молоток, загнутым концом бойка дернул, выкручивая у того рукоять.
Индеец многократно отточенным движением переломил девушке позвоночник, громко треснуло. Но и со свернутой шеей, со страшно перекошенным лицом, завешенным волосами, она продолжала отбиваться локтями, хрипя сорванной глоткой. Аренку никак не удавалось ее уронить.
И тут отставной берсерк расчехлил свой молот.
Раз. Удар сломал парню правую руку, топорик полетел в угол.
Два. Колено теперь смотрело в другую сторону.
Три. Хруст. Лоб провалился и Данил увидел розовато-серую кашу мозга там где были глаза.
Парень рухнул, а Ольгер припечатал его к полу молотом, проламывая ребра и размозжив сердце.
Та что была девушкой все поняла правильно. Она подогнула ноги, Аре пошатнулся. Девушка схватила что-то у себя на груди, под распахнувшейся курткой, рванула и отшвырнула в коридор, хрипя, Данилу показалось «жрите!». Маленькой черной молнией из лежащей в углу сумки подпрыгнул хорек… понял - опоздал и метнулся к Ольгеру, помогать с парнем. Поздно.
Впервые Данил видел совсем рядом, как в тлен превращаются человеческие тела. Разом, как взрыв каждой клетки.
Бурая гниль забрызгала их всех, упала перекрученная одежда, из вишневой куртки на желтый линолеум выскользнул смартфон.
- Éttu úldinn hund![1] – прорычал Оле.
Ацтек поднялся с колен, отряхиваясь с отвращением на лице.
- Ладно, дело сделано. Хоть и грязно.
Пошел в коридор, не наступая на остатки, не останки. Вернулся, держа в ладони нечто небольшое.
- На, глянь! – положил в ладонь Данилу.
Похожий на его, но не такой. Вместо четкой формы лезвия топорика часть как отгрызена, и серый металл, или что оно, в том месте покрывает темно-бурый налет вроде ржавчины, но не пачкающей.
Данил не успел понять как, но его шею захлестнула холодная змея – цепь! Натянулась, сзади кто-то перехватил его руку с амулетом, а вторую прижал к боку. Викинг оказался перед ним, в руке его вместо молота блеснул почти треугольный широкий и короткий клинок.
Он срезал с данилова бока сумочку, задрал футболку и махом вогнал нож в подреберье.
- Га… ды, за что… - Данил хотел выругаться, воззвать к… совести? Откуда у этих совесть?
Не успел. Ольгер вытащил уже его, совершенный амулет, ткнул им куда-то в живот Данилу, прямо в рану. Сжал железными пальцами ее края, отступил. Индеец отпустил его и предусмотрительно увернулся.
- Падлы, вы чего? – рана закрылась, но теперь где-то в глубине живота чуть пульсировало тепло, пожалуй, как проглоченный пирожок.
- Вся благодарность вонючего щенка, - сказал викинг, ухмыляясь в бороду. С его плеча хорек прокудахтал что-то непочтительное.
- А я говорил, не оценит. Жаль, поспорить не успели.
- Тут я бы не стал. Я в благодарность лет пятьсот не верю. Все, тюлень, теперь ты как мы. Больше у тебя, байбака, его не украдут.
- И Даша не помрет с горя, - проворчал ацтек, - Что надо ответить дядям?
- Пошли на хрен, садюги! – сказал Данил, бросая в индейца негодный амулет. Тот подхватил вещицу и спрятал в карман. Поднял из бурой лужи айфон, сказав:
- Изучу на досуге, а ты пройди по квартире, погляди что и где, будь любезен. А то мы умахались уже. Дяди старые, дядям пенсию не платят и в профсоюз ассенизаторов не берут.
Только сейчас Данил ощутил тухлый запах в жилище. Нет, не от бурых луж на полу прихожей. Запах пропитал тут все, серенькие обои в мелкий советский цветочек, небогатую мебель, сам воздух. Хоть бы проветривали иногда…