- Прости, протупил, - сказал Данил и положил талисман в карман, - я сберегу если что. Для тебя.
- Запасной выход? Чую, умереть спокойно мне тоже не дадут.
Индеец заметил медовым голосом:
- Сама подняла из могилы упыря, теперь не отвяжется.
Аренк нагнулся, оказалось, рядом с ним на полу стояла объемистая черная сумка. Достал и выложил перед честной компанией старинную с виду книгу в толстом буром переплете с бронзовыми уголками, со страницами чайного цвета. Осторожно открыл на заложенном отчего-то красной с черными каймами муаровой лентой ордена Святого Владимира месте.
Оттуда, с раскрашенной неведомым монашком миниатюры, на них глянуло серое чудище с длинным хвостом и лапами ирландского волкодава. И с мужской головой, бородатой и растрепанной.
- Существа сии, несомненно, демонической природы, - нараспев перевел выцветшие серые каракульки латинской скорописи краснокожий дикарь, - являются они в любом месте коем пожелают, и завлекают в свои богохульные дела невинные души, особливо, - он поднял блеснувший серебряным перстнем смуглый палец, и глянул на Дашу, - особливо же предпочитая погублять юных и неопытных дев людского племени.
- И что дальше делать с ним деве? – спросила Майя.- Вы не подумайте, я и с единорогами-то раздружилась сотни лет назад, просто любопытно. Как они могли принять за деву нашего морского пирата? Ты в килте что ли ездил?
- Это все. – сказал ацтек. - Даже название в подписи к рисунку стерлось, видите. То ли Luparo то ли Lupano. А больше в моей либерее я ничего не нашел.
- Библиотекарь царя Грозного, - сказал Оле, - библиофил. Порнократ. Ты его не слушай, фрекен Дария, у него там вместо научных работ мистика, некромантия и порнография. И книжки где все это вместе. Кто за прижизненного Кроули бешеные бабки отвалил, не ты? И вообще это, может, аллегория Навуходоносора в зверином обличье, мало ли ты нам наврешь.
- Ах, где нашему времени понять таких людей, как Навуходоносор, древний иудей![1] – мелодично пропел Аренк и спросил: - синьорита Дарья, вы позволите вызвать этого заспиртованного моржа на дуэль?
- Шут. Паяц! – отвечал бесстрашный викинг.
- У меня как раз завалялся ящик с парой отличных Лепажей года с тысяча восемьсот пятнадцатого… – мечтательно сказал индеец. – СтвОлы роковые, золотая насечка. Кремни совсем новые. Шлепну шпака как муху!
- Мальчики, - сказала Даша, - в вашем нынешнем состоянии дуэль может быть разве что на мясорубках. Побежденный механически превращается в котлету.
- Она мудра не по возрасту, - сказал Аренк, - Даниэль, береги свое сокровище. Так когда и куда идем вызывать чудовищ?
- И я с вами! – быстро сказала Даша. – Я акула пера или нет?
- И я с вами, - повторила Майя, - пригляжу за тобой. Да и в зоопарк я лет сорок не ходила. Или нет, больше. Ольгер, ты их будешь призывать. Как зверек сказал, плоть…
- Плоть, кровь и смерть. Мне рассказывали лет триста тому. Надежный источник. Кладбище у станицы Анапской подойдет. Пустынно, и смерти завались. В полночь.
Данил раздобыл для Даши удобный камуфляжный костюмчик, ночи уже посвежели, сам натянул вечную свою полувоенную куртку.
Под посвистывание электромотора они помчались к станице Анапской, когда-то и правда станице, теперь почти слившейся с городом. Широкая и прямая Крестьянская была почти пуста, мелькнули пара запоздавших седанов, то ли таксисты, то ли прелюбодеи.
Маленькое, неухоженное кладбище начиналось рядом с первыми строениями станицы, за оградой, метрах в пяти от уличного асфальта. Но за ветхими и уродливыми сварными воротами узкие тропинки меж заросших могилок казались провалом во времени. Несколько обелисков поновее и побогаче чуть в стороне – а совсем уже дряхлые кресты и пирамидки уводили в глубину. Там и собрались.
На индейце был шикарный черный бомбер, Ольгер в своей неизменной джинсе и Майя - в почти спортивном, элегантном темном костюме и высоких сапожках. Она напоминала эсэсовскую расхитительницу гробниц, разве что без орла на рукаве и пистолета.
Умирающий месяц смотрел с угольных небес в разрывы облаков. В полной тишине пахло полынью и ржавым влажным железом, даже Даша чуяла.
А еще – ощущала границу между родным миром и еще чем-то. Не то чтобы смертельно опасным, но точно не для человека назначенным. Хотя какие страхи, с ней нечеловеческая охрана.
Ольгер вытащил из глубоких ножен на поясе добротный лапландский нож, присел и начертил знак серой твари, Данил сразу узнал.
Потом отошел и достал из цилиндрической сумки, лежавшей на серой надгробной плите чуть поодаль, какую-то маленькую клетку, сунул туда руку.
Вытащил забарахтавшейся живой комочек.
Перепелка.
Даша не успела охнуть, как берсерк сунул голову птички в зубы, откусил и проглотил, брызнув кровью себе на лоб, а тельце швырнул на начерченную фигуру. И медленно пропел несколько фраз на тягучем, стонущем, совершенно чужом языке, точно не скандинавском.
Запахло озоном, линии на вытоптанной земле налились сиреневым свечением, показалось, загудели от нагрузки и погасли.
Все, и Даша, почуяли запах вроде разогретой канифоли, а еще – запекшейся крови и болотного газа.