– Милочка, – сказала она, наклонившись к Уне. – Если бы твои родители по-настоящему любили друг друга, я бы никогда-никогда не смогла забрать их сердца. Правда. Им не нужна их любовь, они устали друг от друга. А посему и сердца им не нужны. А мне они пригодятся для… – Она закатила глаза. – Доброго дела. Вот!
– Но ведь… – попыталась возразить Уна.
– Не перебивай старших!
Морана вошла в раж. Она видела, какую боль приносят девочке её слова, и получала от этого изрядное удовольствие. Видя невинное лицо Уны, ребёнка явно неизбалованного и чистого сердцем, Морана захотела навсегда исковеркать ей жизнь.
Она приблизилась вплотную к Уне и почти шёпотом проговорила:
– Если бы ты хорошо себя вела, была хорошей девочкой, может быть, может быть, я бы и не стала забирать их сердца. Но видя тебя…
Она выпрямилась, презрительно окинула Уну взглядом и, поморщившись, продолжила:
– Видя такую противную, мерзкую девчонку, не сделать этого я просто не смогла. Не имела права. Вот такое тебе наказание, моя хорошая. Подумай над своим поведением.
– Так это я виновата в том, что они ругаются?
Слёзы волной подступили к глазам Уны. Она была просто раздавлена. Морана прямо сказала то, о чём Уна думала не один раз, но боялась с кем-либо поделиться.
– Ну а кто ж ещё? Посмотри на них. Такие хорошие родители… – Морана с трудом сдержала смешок, глядя на их перекошенные от крика лица. – И такая никчёмная, противная дочь. Ты, и только ты виновата в этом.
Безжалостная богиня наслаждалась своей работой. Теперь всю свою жизнь девочка будет мучиться от этой мысли. И даже когда она вырастет и умом будет понимать, что никак не могла повлиять на то, что произошло, всё равно ужасное чувство вины будет сидеть внутри неё острым ядовитым шипом и отравлять её жизнь до самой смерти.
Уна с ужасом смотрела на своих родителей.
– Я?
– Ты, ты! Конечно ты!
Слёзы лились из глаз девочки.
– Ой! Что-то я совсем заболталась с тобой, – всплеснула руками Морана. – Мне пора. – И она, обворожительно улыбнувшись, превратилась в облако чёрных бабочек, которые выпорхнули из комнаты через раскрытую балконную дверь.
От ужаса и беспомощности Уна закрыла глаза обеими руками.
Когда Уна отняла руки от лица, то обнаружила себя в собственной кровати в своей новой спальне, освещённой утренним светом. Птицы радостно щебетали за окном.
Неужели это был всего лишь сон? Кошмар, настолько ужасный, что от него цепенело всё тело. Но всё-таки сон. Неправда!
Она вскочила с кровати и побежала в гостиную. Стивен спал за столом рядом с переделанным макетом Старого города. Вася сидел в своей клетке и точил клюв о металлическую решётку.
Уна с облегчением вздохнула. Слёзы навернулись на её глазах.
Внезапно всё вокруг ей полюбилось и показалось таким прекрасным! Всё было отлично: её школа, их новая квартира, этот странный город и даже новая отцовская работа. Теперь её устраивало абсолютно всё.
Уна вернулась в свою комнату, умылась и неспешно стала собираться в школу. Её школьная форма, которая выводила её из себя весь вчерашний день, сегодня сидела идеально и выглядела великолепно.
Уна улыбнулась своему отражению в зеркале.
Вдруг хлопнула входная дверь. Уна вышла из комнаты, чтобы проверить, кто пришёл.
В прихожей она увидела чемодан матери.
Мэриэнн, уже полностью одетая, вышла из спальни. Выглядела она иначе. Она скорее напоминала мисс Батори, чем её собственную маму. Мэриэнн окинула Уну холодным взглядом.
– Кто ты? – строго спросила она.
– Мам, я…
– Как ты сюда попала? – Мэриэнн сдвинула брови и проверила входную дверь. Та была закрыта. – Отвечай.
На их голоса вышел заспанный Стивен.
– Что случилось? – спросил он и, увидев Уну, пришёл в ярость. – Господи Иисусе! Тупая женщина! Какого ляда ты вечно оставляешь дверь раскрытой?
Уна испуганно посмотрела на него.
– Папа?
– Нет у нас ничего! – крикнул он Уне. – Иди отсюда!
– Не смей так со мной разговаривать! – огрызнулась Мэриэнн.
– Только не надо говорить, что мне делать, ладно? – ответил он ей. – Ты собиралась уходить? Ну так и катись!
Мэриэнн от злости пнула груду пустых коробок, стоящих у выхода:
– Мне всё это дерьмо надоело!
В прихожую влетел Вася и стал кружить над ними, обеспокоенно покрикивая. Уна подбежала к Мэриэнн.
– Мама!
– И чьё же это дерьмо? – Стивен смахнул одну из верхних коробок, и она полетела в жену. – Нет, мне просто интересно!
Мэриэнн со злостью отбросила коробку в сторону. Уна, увидев, что мама даже не обратила на неё внимания, бросилась к отцу.
– Папа!
Мэриэнн вскинула брови и зло засмеялась.
– Ты называешь наши вещи дерьмом?
– Да ты сама только что это сказала! – огрызнулся он.
– Я поверить не могу, какой же слепой я была все эти годы!
– Ой-ёй-ёй!
Они кричали друг на друга, совершенно не замечая собственной дочери. С каждым словом они всё больше и больше распалялись. Они уже готовы были броситься друг на друга.
Ничего подобного в своей жизни Уна не видела. Все предыдущие конфликты между её родителями проходили совсем иначе.
И тут Уну осенило. Вчерашний сон не был сном!
Эта мысль словно током пронзила её.
– Она забрала ваши сердца! – закричала девочка.
