А Бартимеуса все не было. Натаниэль в нетерпении расхаживал по темной, промозглой комнате. Промедление приводило его в бешенство. Он снова чувствовал себя бессильной игрушкой судьбы. Опять все как всегда. Всякий раз в критические моменты – от первого годичной давности нападения Лавлейса до убийства миссис Андервуд – Натаниэль оказывался не в состоянии совладать с обстоятельствами. И всякий раз эта слабость дорого ему обходилась. Но теперь все должно измениться. Его ничто больше не сдерживает. Ему больше нечего терять. Когда джинн вернется, он…
– Вечерний выпуск! Последние новости! – донеслось откуда-то издалека, из уличной темноты.
Натаниэль прижался лицом к крайнему окну и увидел, как над тротуаром, покачиваясь, плывет тусклый фонарик. Он висел на длинном шесте, прикрепленном к тележке. Опять тот самый мальчишка-газетчик.
Натаниэль несколько минут следил за его приближением и колебался. В общем-то, в покупке еще одной газеты особого смысла не было. Ну что могло измениться с утра? Но «Таймс» был единственным звеном, связывающим его с внешним миром. Возможно, он сможет почерпнуть там что-нибудь полезное – о действиях полиции или о конференции. А кроме того, ему нужно хоть что-то делать, иначе недолго сойти с ума. Натаниэль пошарил в кармане и проверил, сколько у него осталось денег. Результат проверки положил конец его сомнениям. Осторожно ступая – в здании было уже совсем темно, – Натаниэль добрался до лестницы, спустился на первый этаж, отодвинул неплотно приколоченную доску и выбрался в переулок.
– Газету, пожалуйста.
Натаниэль поймал мальчишку-газетчика, когда тот заворачивал со своей тачкой за угол. Кепка газетчика была сдвинута на затылок, и на лоб падала белобрысая прядь. Мальчишка оглянулся и улыбнулся. Зубов у него недоставало.
– А, опять ты. Что, все еще шатаешься по улицам?
– Мне газету, – Натаниэлю показалось, что мальчишка присматривается к нему. Он нетерпеливо протянул монеты. – Не волнуйся, у меня есть деньги.
– А что, разве в этом кто-то сомневается, приятель? Беда в другом – я уже все распродал. – Он показал на пустую тележку. – Но тебе повезло – у моего напарника что-то да останется. У него участок не такой выгодный, как у меня.
– Ладно, неважно.
Натаниэль повернулся, чтобы уйти.
– Эй, да он сейчас подойдет! Подожди минутку. Мы с ним всегда встречаемся под конец дня у «Лошадиной головы». Это за следующим углом.
– Ну…
Натаниэль заколебался. Бартимеус мог вернуться в любой момент. А ему было велено не высовываться. Велено?! А кто здесь, собственно, хозяин? В конце концов, ему только и нужно, что дойти до следующего угла. Ничего за это время не случится.
– Ну ладно, – сказал он.
– Вот и классно. Тогда пошли.
И мальчишка двинулся в путь. Колеса тележки поскрипывали и подпрыгивали на неровной булыжной мостовой. Натаниэль шагал рядом.
Переулочек был более пустынным, чем улица, и за то время, пока мальчишки дошагали до угла, им почти никто не встретился. Улочка, до которой они добрались, оказалась еще более тихой. На ней обнаружился трактир, уродливое приземистое здание с плоской крышей и серыми оштукатуренными стенами. Над дверью красовалась скверно нарисованная вывеска со столь же уродливой и столь же приземистой лошадью. Натаниэль заметил парящий у двери шар-наблюдатель и пришел в замешательство.
Мальчишка-газетчик, похоже, заметил охватившие Натаниэля колебания.
– Не беспокойся, мы не будем подходить к соглядатаю. Он следит только за дверью – ну, и еще висит для устрашения. Только это все равно не работает. В «Лошадиную голову» все ходят через черный ход. А кстати, вон и старина Фред.
От улицы отходил втиснувшийся между двумя домами узенький переулочек, и у его начала примостилась еще одна тележка. За ней в тени переулка виднелся прислонившийся к стене высокий юноша в черной кожаной куртке. Он меланхолично жевал яблоко и посматривал на мальчишек из-под полуопущенных век.
– Привет, Фред! – радостно воскликнул мальчишка-газетчик. – Я тут привел к тебе одного малого.
Фред не отозвался. Он откусил здоровенный кусок яблока, медленно прожевал и проглотил. И оглядел Натаниэля с головы до ног.
– Ему нужна вечерняя газета, – пояснил мальчишка.
– Газета?
– Ну да. Я все распродал. Это тот самый, о котором я говорил, – быстро добавил мальчишка, – Только он теперь оделся.
Заслышав это, Фред выпрямился, подтянулся, швырнул огрызок куда-то в переулок и повернулся лицом к мальчишкам. Его кожаная куртка заскрипела. Фред оказался широкоплечим и высоким – на голову, или даже больше, выше Натаниэля. Он выглядел грозно, и этого впечатления не умаляла даже угревая сыпь на щеках и подбородке. Натаниэлю сделалось слегка не по себе, но он взял себя в руки и заговорил, уверенно и бесцеремонно:
– Ну так чего, есть у тебя газета? А то мне некогда.
Фред посмотрел на него.
– Я тоже все распродал.
– Ну, тогда ладно. На самом деле не очень-то она мне и нужна, – сказал Натаниэль. Ему не терпелось уйти.
– Погоди… – Фред схватил его за рукав своей здоровенной лапищей, – Чего тебе бежать? Комендантский час еще не наступил.
