Однако! За последние несколько дней мне многое пришлось пережить. Такое впечатление, что все, кто встречался мне на пути, желали урвать кусочек меня – все, будь то джинны, волшебники или обычные люди. Меня вызывали, избивали, в меня стреляли, меня брали в плен, загоняли в сжимающийся шар – и считали это чем-то само собой разумеющимся. И вот теперь, в довершение всего, этот тип тоже присоединился к моим недоброжелателям, хотя я всего-то и пытался его убить.
Я вышел из себя.
Самый разъяренный дрозд, какой только существовал на свете, спикировал на статую в фонтане. Дрозд приземлился на хвост дельфина, обхватил камень крыльями и принял облик горгульи. Дельфин с богом[109] откололись от постамента. Заскрежетал раздираемый свинец, и статуя рухнула в озеро. Из разорванных труб зафонтанировала вода. Горгулья схватила статую за голову, рванула и перенесла на берег озера, неподалеку от того места, где стоял наемник.
Он выглядел не настолько обеспокоенным, как мне хотелось бы. И снова метнул диск. Диск впился мне в руку – ядовитое прикосновение серебра.
Не обращая внимания на боль, я швырнул статую – так шотландские горцы на состязаниях швыряют бревно. Статуя пару раз элегантно перевернулась и рухнула на наемника. Раздался приглушенный удар.
Наконец-то я его достал! Но все-таки его не сплющило, как я надеялся. Я видел, как он барахтается, пытаясь ухватить лежащего ничком бога хоть за что-нибудь и стащить статую с себя. Это начинало становиться скучным и утомительным. Ну что ж, если я его и не остановил, то уж наверняка задержал. И пока наемник барахтался, я подскочил к нему вплотную и стащил с него сапоги-скороходы. А потом размахнулся как следует и зашвырнул их на середину озерца, в гущу энергично кружащих уток. Сапоги булькнули и ушли под воду.
– Ты за это заплатишь! – сказал наемник. Он все еще продолжал бороться со статуей и мало-помалу сдвигал ее.
– Что, ты так до сих пор и не научился признавать свое поражение? – поинтересовался я, раздраженно почесывая рог. Я как раз раздумывал, чего бы еще такого сделать, но тут…
…тут я почувствовал, как у меня все внутри перевернулось. Самая моя сущность забилась в корчах. Я задохнулся и начал таять и испаряться прямо на глазах у наемника.
Он рванулся изо всех сил и сбросил статую с себя. Сквозь боль я разглядел, как он поднялся на ноги.
– Стой, трус! – выкрикнул он. – Остановись и сражайся!
Я махнул ему расплывающейся лапой.
– Считай, что тебе повезло, – простонал я. – Я тебя отпускаю. И не забывай…
Тут я исчез, и моя остроумная реплика исчезла вместе со мной.
Стрела блестящей черной плазмы ударила в ближайшую витрину. Головной убор шамана, горшки и флейты, сама витрина и часть пола – все испарилось с таким звуком, какой издает вода, быстро втягиваясь в слив. Из бреши в полу поднялись четыре столба пара.
Натаниэль преодолел в кувырке около метра и вскочил на ноги. У него закружилась голова, но он не колебался ни мгновения. Он кинулся к следующей витрине, той, в которой лежали металлические кубики. Когда старый волшебник снова вскинул руку, Натаниэль сгреб несколько кубиков – сколько смог – и нырнул за ближайший стеллаж с книгами. В то место, где он только что стоял, ударила вторая стрела плазмы. Старик прищелкнул языком.
– И что ты собираешься сделать? Напустить на меня еще букашек?
Натаниэль взглянул на кубики у себя в руках. Нет, не букашки – но немногим лучше. Всего лишь Пражские Кубики: мелкий реквизит волшебников низкого уровня, промышляющих фокусами. В металлической скорлупе каждого кубика сидело по демону-букашке; туда же были заключены различные минералы, истолченные в порошок. Высвобождаясь по команде, букашки и порошок вспыхивали, порождая причудливые языки пламени. Дурацкая игрушка, и ничего больше. Уж никак не оружие.
Каждый кубик был завернут в бумагу со знаменитым логотипом алхимиков с Золотой улицы. Кубики были старые, возможно, еще прошлого века. Возможно, они вовсе не работали.
Натаниэль схватил один из кубиков и швырнул как есть, не разворачивая, через стеллаж.
И выкрикнул слово Освобождения.
Демон, сидевший в кубике, вспыхнул, рассыпав сноп серебряных искр и испустив металлический звон. Галерею наполнил слабый, но безошибочно узнаваемый запах лаванды.
Старик радостно захихикал.
– Как это мило с твоей стороны! Еще, пожалуйста! Я желаю, чтобы наш приход к власти сопровождался наилучшими ароматами. А запах рябины у тебя есть? Мой любимый!
Натаниэль выбрал следующий кубик. Реквизит? Ну и ладно! Все равно у него ничего больше нет.
Он услышал поскрипывание туфель старика: тот, шаркая, шел по галерее к краю прохода. Что теперь делать? Но путь к бегству перекрывали стеллажи с книгами.
А действительно ли они его перекрывают? Полки были открыты с обеих сторон. Он мог заглянуть через щель между книгами и верхней полкой в соседний проход. Если протиснуться через…
Натаниэль швырнул следующий кубик и подбежал к полке.
Морис Скайлер завернул за угол; руки его скрывались в колеблющемся силовом шаре.
