На миг я почувствовал кожей прикосновение холодной ауры серебра[54]. Но в следующее мгновение я выпустил жезл и ринулся назад. Манекены встряхнули ножами; жезл упал на пол, развалившись на две половинки. Деревянные болваны подогнули колени и прыгнули…
Я сделал сальто назад и перемахнул через прилавок.
Серебряные клинки врезались в паркет на том самом месте, где я только что стоял.
Мне нужно было сменить облик, и побыстрее – пожалуй, тут как раз подошел бы сокол, – но для этого мне требовалась хоть крошечная передышка, а противники не собирались ее мне предоставлять. Прежде чем я успел сообразить, что же мне теперь делать, манекены снова двинулись на меня; клинки со свистом рассекали воздух; слишком большие для деревянных шей воротники трепетали на ветру. Я нырком ушел от одного из стражей и по пути врезался в груду пустых коробок для упаковки подарков. Один манекен приземлился на прилавок, второй – за прилавком. Их гладкие безликие головы повернулись в мою сторону.
Я чувствовал, что силы меня покидают. Слишком много превращений и заклинаний за слишком краткий промежуток времени. Но я пока мог постоять за себя. Я сколдовал на ближайшего манекена – того, который взгромоздился на прилавок – Инферно. Из-под хрустящей белой рубашки вырвалось синее пламя и мгновенно растеклось по ткани. Галстук съежился, пиджак начал тлеть. Манекен, как и следовало ожидать, не обратил на это ни малейшего внимания[55]. Он снова вскинул оружие. Я отступил. Манекен согнул ноги, приготовился к прыжку. Огонь лизал его грудь; уже все его лакированное деревянное тело было охвачено огнем.
Манекен высоко подпрыгнул и обрушился на меня; пламя билось у него за плечами, словно просторный плащ. В последнее мгновение я отскочил в сторону. Манекен тяжело ударился об пол. Раздался душераздирающий треск: обгоревшее дерево не выдержало удара и сломалось. Накренившись, манекен шагнул ко мне – тело его при этом наклонилось под нелепым углом, – но тут его ноги не выдержали. Он рухнул и превратился в огненную груду, из которой торчали почерневшие конечности.
Я уже примерился, как бы половчее проделать то же самое с его напарником – тот перескочил через костер и теперь быстро приближался ко мне, – но тут раздавшийся позади негромкий звук известил меня, что Шолто Пинн отчасти пришел в себя. Я оглянулся. Шолто полусидел, и вид у него был такой, будто по нему пробежалось стадо бизонов. Голова его была очень симпатично задрапирована парой бюстгальтеров. И все-таки он был опасен. Он нашарил свою трость, подтянул поближе и направил ее на меня. Из трости снова ударил желтый луч – но меня там, куда Шолто целился, уже не было. Так что плазма обволокла второй манекен. Тот как раз прыгнул, и удар застал его в полете. Манекен мгновенно оцепенел, свалился на пол и раскололся на десяток кусков.
Шолто выругался и яростно огляделся по сторонам. Ему не пришлось долго меня разыскивать. Я находился прямо над ним – балансировал на шкафу. Точнее, на полках, поставленных друг на друга и не привинченных к стене. Полки были загружены папками, педантично расставленными в алфавитном порядке, и красиво разложенными щитами, статуэтками и старинными книгами. Последние, несомненно, были похищены у законных владельцев и свезены сюда со всех уголков света. Должно быть, эти безделушки стоили целое состояние. Я прислонился спиной к стене, уперся покрепче ногами в стеллаж и оттолкнулся.
Полки заскрипели и зашатались.
Шолто услышал этот звук. Он поднял голову. Глаза его расширились от ужаса. Я подналег еще, вложив в это усилие всю свою злость. Я думал о несчастных джиннах, запертых внутри изувеченных манекенов.
Полки наконец-то подались. Первым рухнул небольшой египетский кувшинчик-канопа. Почти сразу же за ним последовала тиковая шкатулка с ладаном. Затем центр тяжести сместился, полки содрогнулись, и все сооружение с поразительной быстротой обрушилось на валяющегося волшебника.
Шолто и пикнуть не успел, как все это его магическое хозяйство грохнулось ему же на голову.
С Пикадилли донесся визг тормозов и грохот сталкивающихся машин. Над останками прекрасной витрины Шолто поднялось облако ладана и погребальной пыли.
Я был вполне удовлетворен достигнутым результатом – но подстраховаться никогда не помешает. Я внимательно оглядел полки. Под ними не наблюдалось никакого шевеления. Я не знал, оказался ли Щит Пинна достаточно мощным, чтобы спасти его. Да меня это и не волновало. Главное, что теперь я мог спокойно уйти.
И снова я двинулся к дыре в витрине. И снова мне преградили путь.
Симпкин.
Я застыл в воздухе.
– Пожалуйста, – с нажимом произнес я, – не заставляй меня понапрасну терять время. Я уже один раз перекроил тебе физиономию.
Нос Симпкина, ранее гордо вздымавшийся, теперь был вдавлен в голову, словно палец неудачно вывернутой перчатки. Вид у фолиота был очень недовольный.
– Ты причинил вред хозяину, – прогнусавил он.
– Да, и тебе следовало бы сейчас плясать от радости, ренегат несчастный! – огрызнулся я. – Я бы на твоем месте прикончил его, а не скулил над раскиданными товарами.
