– Твое счастье, сынок, твое счастье. Полная доза рассчитана на слона, половинная – на буйвола, а ты выпил примерно четверть. Но тебе и этого хватит.
– За что вы так со мной? Что я вам сделал?
– Не бойся, сынок, ты мне ничего не сделал. Но сделаешь… ты сделаешь то, что я тебе скажу, – и тогда я дам тебе другое снадобье, которое избавит тебя от действия укунджаку.
– Совершенно избавит? – взволнованно переспросил Жан. – Я снова смогу?..
– Совершенно, сынок, совершенно! Все будет как раньше, и даже лучше, чем раньше! Ты будешь силен, как молодой буйвол. Или как молодой носорог.
– Говорите скорее, что я должен для вас сделать!
– Я знал, сынок, что мы с тобой найдем общий язык, ведь мы – соотечественники, больше того – почти соплеменники…
За полчаса до окончания рабочего дня Жан сам вышел из кухни и нашел Асю.
– Ну что, сестренка, – обратился он к ней с широкой улыбкой, – сегодня я могу подвезти тебя прямо до дома! Надеюсь, сегодня нам никто не помешает.
– Что, твой «персик» все еще вне зоны доступа?
– Да понимаешь… – Жан развел руками, – муж все еще дома… что за странный человек!
– Хорошо, я буду готова, как только скажешь.
Ася немного удивилась, что Жан сам проявил инициативу и даже сам ее нашел. Может быть, чувствует неловкость из-за того, что несколько раз ее подвел. Но, в конце концов, дареному коню в зубы не смотрят. Раз он согласен ее подвезти – нужно радоваться, независимо от мотивов. Тем более что Николай сегодня опять не пришел. Что ж, Ася почти не удивилась, вчера расстались они не очень-то дружелюбно. Недоволен был он, когда уходил, а чем – Ася и сама не знает. Как-то сложно все с этим Николаем, а ей, Асе, сложностей и так хватает.
Она закончила смену, переоделась и вышла на парковку.
Жан уже поджидал ее возле своей машины. Он выглядел каким-то смущенным.
– Садись, сестренка! – Жан распахнул перед ней дверцу. – Домчу за минуту!
Ася удобно устроилась на пассажирском сиденье и прикрыла глаза: устала за смену.
Жан что-то болтал, рассказывал ей байки из своего богатого донжуанского опыта. Ася слушала его вполуха.
– И представляешь, только мы расположились, только началось самое интересное – открывается дверь, и вваливается такой здоровенный мужик… входит, и прямо к нам, а рожа такая злобная! Я думаю: все, сейчас выкинет меня в окно или так кости переломает. Но тут она, эта блондинка, так удивленно говорит: мужчина, вы вообще кто? И он тогда на нее смотрит и в ответ: ой, извиняюсь. Оказывается, он ошибся этажом, а как уж ключи подошли – ума не приложу… а ты что, сестренка, не смеешься? Я тебе это уже рассказывал?
– Рассказывал, рассказывал. – улыбнулась Ася и открыла глаза. – А где это мы едем?
– А это я решил пробки объехать, – ответил Жан, пряча глаза.
– Какие пробки в полночь? – недоуменно переспросила Ася. – Улицы пустые.
– То есть не пробки, там возле моста ремонт, вся улица перекопана.
– Жан, что ты такое говоришь? – Ася удивленно покосилась на коллегу.
– Извини, сестренка. – Повар притормозил, достал из бардачка какой-то флакончик и брызнул ей в лицо.
В глазах у Аси потемнело, и она провалилась в небытие.
Пришла она в себя от яркого света.
Он был ярким даже сквозь опущенные веки.
Голова болела, в висках пульсировало, во рту был привкус протухшего мяса антилопы.
Ася открыла глаза и тут же закрыла их: прямо в глаза ей светила настольная лампа.
Рядом с ней раздался густой бархатистый голос, который говорил на незнакомом языке.
Свет лампы ослабел, и другой голос проговорил по-русски:
– Извините, ваше высочество, что мы были вынуждены привезти вас сюда против вашей воли.
Ася снова открыла глаза и увидела двух человек, склонившихся над ней. Один был чернокожий, средних лет, с важным одутловатым лицом, в дорогом темном костюме, второй – скромного вида пожилой интеллигентный дядечка.
В следующее мгновение она вспомнила, что обслуживала сегодня этих двоих в ресторане. Они еще дали ей очень хорошие чаевые.
Или это было не сегодня?
Она не знала, сколько времени провела без сознания.
Ася попыталась подняться – но не смогла пошевелить ни рукой, ни ногой.
– Что… что вы со мной сделали? – спросила она испуганно. – Вы связали меня?
Черный человек что-то проговорил своим бархатным голосом, пожилой дядечка тут же перевел:
– Что вы, ваше высочество, мы никогда не осмелились бы вас связать. Это было бы страшным преступлением.
– Почему же я не могу пошевелиться?
– Это действие старинного снадобья, ваше высочество.
– Черт! И почему вы меня так странно называете – вашим высочеством? Вы что, прикалываетесь?
– Что вы, разве я посмел бы! Просто я так перевожу на русский язык то обращение, которое употребляет мой черный… друг. Думаю, если бы я каждый раз говорил «молодая слониха, выросшая в тени великого слона», это напрягало бы и меня, и вас, и очень затрудняло бы разговор. Так что пусть будет «высочество», это как-то привычнее для нас с вами.
– Что… молодая слониха? Да вы что! Вот уж спасибо… а все же, с чего это он меня так называет?
Переводчик поговорил с черным человеком на непонятном языке, кивнул и снова обратился к Асе:
