Самолет приземлился в Париже, но Ася не увидела этот прекрасный город даже одним глазком. Они с Симоной прошли по стеклянным галереям аэропорта Шарль-де-Голль, среди бесконечных разноязыких толп. Белые и черные, желтые и бронзовые лица пассажиров слились в одно удивительное лицо, лицо времени, лицо планеты. Голоса на сотнях языков слились в ровный неумолчный гул, больше всего похожий на шум прибоя. Ася запомнила стайку смеющихся японских школьников, группу высоченных улыбающихся смуглых парней – баскетбольную команду какой-то латиноамериканской страны, буддийских монахов в шафрановых тогах, с выбритыми бронзовыми головами и еще какого-то смуглого человека в меховой одежде, в какой пастухи в горах пасут овец.
Наконец они прошли через этот Вавилон и оказались в следующем самолете: рейс Париж – Найроби. Но перед этим Ася сбросила в туалете надоевшую черную хламиду и умылась. Теперь на ней был обычный деловой костюм, который прилетел в чемодане из России – у шейха с женами был солидный багаж, несколько чемоданов.
Костюм был из гардероба Симоны, поэтому юбка чуть широка в бедрах, а жакет – в плечах. Зато туфли подошли идеально – размер был ее.
– Ничего, – усмехнулась Симона, – скоро ты сможешь купить себе самую дорогую одежду, все, что захочешь…
Ася в ответ пожала плечами.
Виктор, уже превратившийся из арабского шейха в обычного европейского мужчину, принял из их рук чемодан с ненужными уже вещами и шутливо поднял руку к голове.
– Дамы! Всего вам наилучшего, счастливого пути!
– Все как обычно, – тихо сказала ему Симона, когда Ася прошла вперед, – деньги переведены на твой счет в том самом банке. Спасибо, Виктор, и прощай, больше мы не увидимся.
– Ты думаешь? – прищурился он.
– Знаю, – вежливо, но твердо ответила Симона.
«Это мы еще посмотрим», – подумал он и поскорее опустил глаза, чтобы эта черная ведьма не прочла ничего по его глазам. Она многое умеет, этого у нее не отнимешь. Но и он, Виктор, тоже за долгую жизнь многому научился. За то и приблизила она его к себе, что помощник он неоценимый. Связи у него, а главное – чутье. Чутье, которому он всю жизнь доверял. И теперь оно его не подведет.
В самолете Париж – Найроби интернациональная пестрота лиц отступила перед одним, основным цветом – большинство пассажиров были темнокожими. Яркие тюрбаны и длинные рубахи соседствовали с отлично сшитыми платьями и костюмами. Они с Симоной не выделялись из общей толпы.
На этот раз полет был долгим.
Красивые чернокожие стюардессы разносили напитки и закуски, за иллюминаторами плыли бесконечные поля облаков.
В конце концов, Ася заснула и снова проснулась уже во время посадки.
И еще один Вавилон международного аэропорта, только на этот раз, как и в самолете, вокруг преобладали черные и коричневые лица, английский язык звучал все еще часто, но еще чаще – языки племен банту и суахили.
И еще одна пересадка, и еще один самолет – на этот раз рейс Найроби – Вамбаса… Но перед этим снова пришлось переодеться. Теперь на них с Симоной были легкие открытые платья, на голове – яркие полосатые шарфы, повязанные высокими тюрбанами. Уши у Аси оттягивали тяжелые серьги, данные Симоной.
Они стояли перед зеркалом – обе статные, высокие, красивые африканские женщины.
– Как ты похожа на своего отца, – вздохнула Симона. – Ладно, пошли…
На этот раз самолет был гораздо меньше, и угощение в полете скромнее. Теперь почти все пассажиры были чернокожими, и одеты они были куда проще.
Старенький самолет то и дело потряхивало, но, к счастью, этот полет был не таким долгим, Ася не успела даже задремать, когда пилот объявил что-то на местном языке, а потом повторил на плохом английском, что через несколько минут самолет совершит посадку в аэропорту Вамбаса. Температура в аэропорту тридцать восемь градусов, просьба не вставать до полной остановки двигателей.
И через несколько минут шасси самолета коснулись дорожки, самолет прокатился еще немного и остановился.
Ася выглянула в иллюминатор – и увидела пустое пыльное поле, силуэты гор с заснеженными вершинами на горизонте и приземистое здание аэропорта, больше похожее на гибрид автозаправочной станции и бетонного барака.
Они спустились по трапу в тяжелую, влажную, одуряющую жару и увидели впереди, на краю летного поля, большой черный автомобиль и около него – несколько чернокожих мужчин с важными и самоуверенными лицами.
– Это очень влиятельные люди, – вполголоса проговорила Симона, нацепив на лицо приветливую улыбку и направляясь к этой группе, – самые влиятельные люди нашего народа, и это – твои сторонники. Они приехали, чтобы встретить тебя. Держись милостиво, но с достоинством, как подобает особе королевской крови!
– Зря я сюда приехала… – пробормотала Ася. – Ей-богу, работать официанткой мне больше нравилось…
– А вот об этом лучше не упоминай!
Они уже подходили к группе встречающих.
От этой группы отделился пожилой представительный мужчина в светлом костюме с седыми волосами. На черном как ночь морщинистом лице выделялись яркие белки глаз.
– Приветствую тебя, принцесса! – проговорил он гулким, звучным голосом. – Твой народ ждет тебя!
