Принц перебил своего помощника, оттолкнул его в сторону и процедил, сверху вниз глядя на кузнеца:
– Ты должен отвести меня в святилище предков! Немедленно! Пока я не разгневался!
– Должен? – протянул человек железа. – Я должен делать только то, что приказывают мне предки. Я должен выполнять только их священную волю.
– Делай что я тебе сказал! – высокомерно проговорил принц. – Это мои предки, это их святилище, и ты должен беспрекословно выполнять мои приказы! Любые мои приказы! Когда я стану королем, я вспомню сегодняшний день!
– Если… – тихо проговорил кузнец.
– Что ты сказал? – Принц хмуро взглянул на него.
– Ничего, ваше высочество, он ничего не сказал, – примирительно проговорил М-Бала и переглянулся с человеком железа.
– Скажи, господин, принес ли ты священный амулет? – осведомился тот.
– Амулет? – Принц впервые за время этой беседы почувствовал себя неуверенно.
– Да, священный амулет императора.
– Я не принес амулет, он остался у меня дома, в сейфе. Но зачем мне этот амулет, если в моих жилах и так течет кровь императора? М-Бала, скажи ему!
Господин М-Бала вздохнул, как будто ему не хотелось делать то, что предстояло, вытащил из наплечной кобуры пистолет и направил его на человека железа:
– Прости, отец, но у меня нет другого выхода. Отведи нас в святилище, иначе…
– Ладно, пойдем, – решил тот и легко поднялся на ноги. – Не отставайте, лес Ндладле – опасное место…
– Давно надо было так сделать, – проворчал принц, покосившись на своего подручного, – сколько времени мы потеряли в охоте за этим амулетом, а пистолет сработал вернее!
М-Бала в ответ только тяжело вздохнул.
Через два часа они дошли до огромного дерева, спустились в подземный ход. Человек железа открыл врата святилища и пропустил гостей внутрь.
– Вот он! – радостно воскликнул принц. – Вот трон моих предков!
Он взбежал по ступеням, остановился перед троном, жадно наклонился над грудой сокровищ.
– Это все мое, мое…
– Это не ваше, господин, – напомнил ему М-Бала. – Это – сокровища предков!
– Да знаю я, знаю! – отмахнулся принц и вскарабкался на трон.
Устроившись удобно, он поднял глаза на гроздь серебристых изваяний.
– Вот они… – бормотал принц, нервно сглатывая, – вот мои предки… я займу свое законное место…
Тут он услышал легкий шорох и увидел, что каменные короли один за другим открывают глаза.
Принцу стало неуютно под их взглядами, на него дохнуло ледяным холодом подземелья.
Вот уже все предки открыли глаза и пристально, внимательно взирали на него.
– Это я, я, – шептал принц. – Я – ваш прямой потомок… законный наследник… этот трон – мой по праву!
И тут губы каменного императора разомкнулись.
Следом за ним приоткрылись губы всех остальных королей.
Принц почувствовал их дыхание.
Оно было жарким, очень жарким!
В первый момент это было даже приятно – он успел до костей промерзнуть в сыром подземелье, и теперь жаркое дыхание предков согревало его.
Но оно становилось еще жарче… все горячее и горячее… оно было уже невыносимо горячим…
– А-а-а! – вскрикнул принц, почувствовав, как на нем вспыхнула одежда.
Он попытался встать, соскочить с трона, убежать от палящего жара – но хрустальный трон не отпускал его, он охватил незадачливого принца раскаленным коконом…
Через минуту только обгорелое тело несостоявшегося короля лежало на ступенях перед троном.
– Что ж, – сказал господин М-Бала, – фокус не удался. И почему я не удивлен?
Он повернулся и пошел прочь, тяжело ступая. Человек железа поглядел ему вслед с легкой усмешкой и пошел следом.
Ассейна сидела в удобном кресле под бархатным балдахином. На ней было шелковое свободное платье, на руках и ногах – широкие золотые браслеты, на голове – убор из перьев экзотических птиц, украшенный драгоценными камнями.
В честь праздника ей предлагали надеть национальную одежду, состоящую из перьев и коротенькой юбочки из травы, но, увидев Асино лицо, Симона уговорила старейшин на платье.
Убор был тяжелый, давил на лоб, браслеты натирали запястья, но Ася старалась не морщиться и держать голову высоко.
На поляне перед ней плясали молодые воины.
Справа от нее сидела Симона, слева – тот представительный пожилой господин, который встречал их в аэропорту.
– Улыбнитесь, ваше величество, – прошептала Симона, пригнувшись к ней. – Вашим подданным будет приятно. Их огорчает, что у вас такой недовольный вид. Они думают, что чем-то вас прогневили.
– Да не мое это все, не мое! – в сердцах выдохнула Ассейна. – Домой хочу, в Петербург. Дождичка хочу. Слякоти хочу под ногами. Нормальной человеческой жизни. Осточертела уже эта ваша экзотика!
– Странные у вас вкусы, ваше величество, – вздохнула Симона.
– И не называй ты меня этим дурацким титулом, – поморщилась Ассейна.
– Как вам будет угодно…
– Не мое это, – повторила девушка. – Я не рождена для такой жизни. Я простая современная девушка… современная – понимаешь? А здесь все какое-то допотопное… и, извини меня, ненастоящее. Как будто я в театре сижу или… или в цирке.
Симона внимательно посмотрела на племянницу и задумалась. Потом в ее взгляде мелькнуло нечто, похожее на сочувствие, и она сказала, приблизив губы к ее уху:
