Егор держал на ладони слабые знаки золота, слушал звон и плеск реки, и давно забытая картина явилась в его памяти. Далекое, уральское, родное представилось мужику. Показалось ему в этот миг, что не Додьга катит по дну гальку, а в уральских горах работает многолюдный прииск. Кругом стан: балаганы, костры, и он, Егор, еще молодой мужик, привез грузы и стоит на берегу у холодного потока. Сотни лопат лязгают, стучат о гальку, нагружают пески, бутарят их, тарахтят колеса тачек, вода плещется в ручье и на бутарках.
Егор огляделся. Неслась и ревела, била в лесистый берет заваленная буреломом река, просекая себе путь между стен дремучего леса. Подмытые деревья клонились к ней, как печальные зеленые знамена. Мхи, лишайники, вьюн, чаща. А под корнями этого леса - золото...
- Васька, Васька! Люди подмоги просят, хотят на новые земли ступить, да силы нет. А вот им и подмога. Можем сами себе сделать пособие. Чем надрываться, корчевать руками - рвать тайгу порохом. Завести хороших коней - на них вывозить лес. Нам никто пособия не дает.
"Неужели мужику в руки нельзя дать золота? - подумал он. - Неужели он пропьет себя и погубит свою жизнь? Разве мы только бедностью сильны? Поднять пески, пройти по косам, отмелям, ударить шурфы на берегу. Быть не может, чтобы тут не нашлось золота!"
- А дяди Вани давно нет, - сказал тихо Васька. - Он на прииске. Он говорил: золото есть в тайге везде.
- Мы с тобой еще сюда приедем, - сказал Егор и, к удивлению сына, добавил: - Золото в Додьге будем с тобой мыть. Ведь я старался на старых-то местах, мыл...
Васька показал, где брал он пробу.
- Когда на Горюне был я в прошлом году, так дядя Ваня сказывал, что золото есть везде, во всех речках.
* * *
- Васька золото на Додьге открыл, - сказал Егор, возвратившись домой.
Татьяна положила младенца на кровать и всплеснула руками.
- Быть не может! - радостно изумилась Наталья.
Вся семья оживилась. Егор развязал узелок. Старик, бабы, ребятишки сгрудились вокруг стола. Дед ловил дрожащими пальцами золотые крупинки на тряпке.
- Мой да помалкивай, - посоветовал он.
Все были обеспокоены и не знали, горевать или радоваться Васькиной находке. Чувствовали, что подрастают молодые таежники, которые все устроят по-своему, и что с открытием золота старая жизнь на релке, заведенная переселенцами на старинный лад, быстро пойдет к концу.
- Какое богатство открыл! - удивлялся дед и пребольно оттрепал Ваську за ухо. - Эх ты, родимец!..
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
В избе у Кузнецовых сидит офицер, рослый, широколицый, дотемна загорелый, лет тридцати восьми, с проседью в русых волосах. На столе синие бумаги, компас, барометр, подзорная труба. Солдаты вносят ящики, чемоданы. На стене - клеенчатый плащ, шинели, оружие.
В Уральское прибыла экспедиция. Людно и шумно стало в доме. Крестьяне понимали, что от экспедиции польза, что край ими разведывается. Экспедициям пекли хлеб, ловили рыбу, подавали им подводы* с гребцами.
_______________
* На Амуре "подводами" в таких случаях называются лодки.
Мужики и гольды теснятся на лавках.
- Улугу, поедешь проводником в экспедицию? - спрашивает Егор.
Гольд, сидевший здесь же в углу, встрепенулся и, вскочив, подошел к столу на свет керосиновой лампы.
- Вот, Александр Николаевич, лучше проводника тебе не найти, - сказал Кузнецов, обращаясь к приезжему. - Охотник очень хороший. В тайге все речки знает. Всюду пройдет.
- А по-русски умеешь говорить? - спросил Максимов. На нем высокие сапоги и парусиновая блуза.
Егор знал Максимова еще по прошлому году, когда тот делал промер фарватера на Амуре. Уж год, как он живет в Мариинске и путешествует по краю.
Улугу хотел ответить, но от волнения горло у него перехватило. Его как громом поразили слова Егора.
- Что молчишь? Знаешь по-русски? - спросил Силин.
- А че, не знаю, что ли? - с сердцем ответил гольд.
- Ну, так тебя спрашивают, пойдешь?
- Как я знаю, пойду ли, нет ли? Возьмут, так пойду. А не надо, так зачем пойдем.
- Берем тебя, - сказал Максимов.
У него глаз был наметан, и Улугу ему сразу понравился.
Максимов стал рассказывать гольду про его обязанности. Тот смотрел с безразличным видом, но понимал все отлично.
Пришел чернобородый доктор в белой шляпе.
- Лодки вытащили, - сказал он.
Солдаты стали вносить ящики.
Доктор, тяжело дыша и вытирая платком лысину, присел. Через расстегнутый ворот его рубахи видны шея и волосатая грудь.
Максимов представил ему нанятого проводника, а Улугу сказал, что он должен будет завтра идти с доктором в Мылки.
- Солдат кормить нечем. Мне лосиное мясо нужно. Сипонда би?* обратился доктор к Улугу.
_______________
* У тебя есть (гольдское).
Он знал пять европейских языков, но больше всего гордился, что кое-как разумеет по-гольдски.
- Братец мой, не легче латыни, - замечал он Максимову, - но учу, учу!
Доктор объяснил Улугу, что будет в Мылках делать прививки.
- Там хорошенько всем скажи, вели приходить. Скажи: "Хворь не пристанет", - учил нового проводника Савоська. - Скажи, никто не заболеет.
Максимов сказал, что сам он с другой частью экспедиции и с другим проводником пойдет в верховья Додьги.
