- А кто у тебя проводник? - спросил офицера Улугу.
- Вот Савватий Иванович! - ответил Максимов. - Старый мой приятель. А потом обе части экспедиции соединятся здесь в Уральском, а дальше пойдем вместе.
Он показал проводникам карту и маршруты.
- Зачем ты ему про золото сказал? - втихомолку бранила Егора старуха мать.
- Пусть люди знают! - ответил Егор.
- Знают! Э-эх, Егорушка, родимец!.. - бормотал дед. - Все уйдет. Зря выдал.
По окрестностям, видимо, прошел слух, что в Уральском экспедиция. Напуганные оспой гольды, узнав о приезде доктора, толпами приезжали с летних работ в Уральское. С детьми и женщинами приходили они к крыльцу. Кузнецовы заразы не боялись.
- Че, экспедиция тут? - входя в избу, спрашивали гольды. Они просили спасти их от заразы, кланялись, некоторые здоровались с Максимовым за руку.
После обеда доктор велел объявить, что будет делать прививки от оспы. Врач и фельдшер надели белые халаты. Блестящие инструменты, вата, флаконы вызывали общее любопытство крестьян и гольдов.
Савоська первый вызвался делать себе прививку. Врач взял ланцет, вытер худое плечо старика спиртом.
- Я это дело знаю. Доктор шкуру режет. Маленько заразы пускает. Много не пускает, - объяснял Савоська сородичам.
Гольды набились в избу, чувствуя себя как дома. Они столпились около доктора, переглядывались боязливо, но не уходили.
- А зачем шкуру режет? - спрашивали они. - Разве нельзя глотать или еще как-нибудь? Стеклянных бутылок много, спиртом так сильно пахнет. Ан-на-на! Что это горит?
Врач зажег спиртовку. Все замерли, увидев таинственное голубоватое пламя, ударившее струйками из железной коробочки.
- Эх, доктор, хорошо резал! - отходя к двери, воскликнул Савоська, показывая всем свое черное костлявое плечо с тройным надрезом.
- Вымой, а то пропадешь! Ведь это зараза... - сказал Барабанов.
- А ну, засучи рукав, - грубо оборвал Федора солдат в белом халате.
И не успел Федор опомниться, как ротный фельдшер сделал ему прививку.
- Как карася тебя резал, - заметил Савоська.
- Верно, что-то шибко здорово он меня полоснул.
Гольды верили русскому доктору, просили его приезжать в окрестные стойбища, делать прививки женщинам и детям.
Улугу присел подле Егора и спросил:
- А откуда экспедиция ходит?
- Из города.
Улугу помолчал.
- А исправник из города?
- Тоже из города.
Егор догадался, что гольд замечает разницу между русскими из экспедиции и городским начальством, хоть по виду люди одни и те же.
- Долго тебе толковать, - сказал Егор. - Поезжай с ними и все поймешь.
"Теперь Улугу поведет экспедицию, покажет, что есть в тайге, и сам поучится. И ему польза и от него, - думал Егор. - А раньше всего боялся, от всех прятался".
* * *
"Я буду ходить с экспедицией! - думал Улугу. - Как это вдруг получилось, что я стал проводником? Даже не верится!" До сих пор он и мечтать не смел об этом. Для этого надо было знать русский язык. Еще несколько лет тому назад Улугу не знал ни слова по-русски, боялся русских, верил шаманам и торгашам, что все беды от русских. А вот как-то незаметно для себя Улугу заговорил. "Сам не знаю, когда я заговорил!" Сегодня, казалось, он почувствовал, что у него крылья, которых до сих пор он не замечал.
- А есть шаманы в Мылках? - спросил доктор Иван Иванович Дубков.
- Как же! Есть...
Улугу назвал шаманов.
- Они будут подбивать народ не делать прививки, а ты помоги нам.
- Конесно!
Доктор стал расспрашивать, чем болеет народ по стойбищам.
- Людям плохо жить. Чужие сюда приходят, хворь и заразу везут, вещи украдут и обманывают, в это время много людей умом тряхнулось, - стал рассказывать Савоська.
- Гольды? - спросил Максимов.
- Все равно, гольды, русские, китаец ли попадет, ево тоже башка не железный.
На ночь многие гольды остались ночевать в избе и в сенях, не желая покидать экспедицию.
Со времен Невельского ни один человек, приходивший на Амур с экспедицией, никого не обидел, не обманул. Это были люди особые, не похожие на купцов, солдат и арестантов. Даже солдаты в экспедициях были другие, чем те, которые сопровождали чиновников.
Со времен Невельского все жители края знали, что от экспедиции польза. Боялись наезда попов и чиновников, купцов ждали с любопытством и надеждой, а провожали часто с досадой, а экспедициям радовались. Их дело чистое, честное, занятное, не похожее на общую злобную жизнь.
* * *
Максимов назначил Улугу плату.
"Что платят - это, конечно, очень хорошо. Думать не надо, как прокормиться. Русские, если в экспедицию идут, всегда берут с собой хорошие продукты: хлеб, масло и в банках мясо. Все дают проводнику, что сами едят". Все это было заманчиво, но главное не в этом.
Как не раз слыхал Улугу от людей, бывавших в тайге проводниками, русские любят, чтобы им рассказывали все: как называется река, откуда она течет, где какие люди жили прежде, какое где дерево, трава, птичка, зверь, как на кого охотиться.
Улугу давно собирался рассказать какой-нибудь экспедиции все, что знал. Все это запишут, и будет потом в книге об этом. У него было что рассказать.
