- Там есть купцы-лошадники. Они ездят за сибирскими лошадьми в Томск и пригоняют целые табуны. Надо уметь захватить вовремя, а то, как баржи с лошадьми придут, их сразу раскупают: томские лошади славятся. Их с забайкальскими сравнить нельзя. Пахать, груз ли возить - томская лошадь сильней. Вот старайся, Егор, намывай золотишка и на тот год приезжай ко мне в Благовещенск. Сведу тебя с лошадниками. Поглядишь, как наши переселенцы живут. На Зее место ровное, мужики по пятьдесят десятин запахивают. Зерно продают, в тайгу ходят зимой, промышляют. Жизнь у нас полегче, земля черней, богаче, место потеплей, паря, повеселей. Ветры так людей не жгут, не сушат.
- Когда же успели сделать такие росчисти? - спросил Егор.
- Место выбрали хорошее, - отвечал Кешка. - Там равнина, степь. А вот у вас прииск, видно, небогатый. Россыпь, однако, пустяковая. Золото ладное, чистое, но небогатое. При хозяйстве, конечно, подмога. Кто хочет нажиться, надо в тайгу идти, искать настоящее золото. Но все же и это мойте, не бросайте.
Глядя на полосы созревавших хлебов, Кешка вспоминал, какая тут была тайга, когда пристали плоты, и как, окуная головы в дым костра, чтобы не заели комары, рассказывал он в тот вечер про Бердышова. Тогда здесь стояло одно Иваново зимовье.
- А нынче, говорят, у Ваньки свои прииски на Амгуни. Загнал будто бы туда народ. Моют ему золото пудами.
- Он, если разбогатеет, - заметил Силин, - дел натворит!
Егор рассуждал с Кешкой о ловле рыбы. Афанасьев уверял, что за ним идет пароход благовещенского купца Замятина. Едет на нем сам хозяин, раздает бочки и подряжает мужиков рыбу ловить, дает задатки.
Егор давно задумал вязать большой невод. До сих пор он связывал свой старый, купленный когда-то у гольдов, с соседскими и гольдскими неводами в один большой, артельный. А ныне весной задумал Егор сделать для кетовой рыбалки сплошной артельный, посадил вязать стариков.
Егор купил у Кешки всего, что нужно, чтобы окончить невод.
Кешку слушали допоздна. Потом ходили провожать его. Слабая волна чуть слышно плескалась в борт баркаса. Темное судно пятном плыло в ночной мгле.
На другой день, когда торгаши уехали, Егор подумал, что на самом деле надо бы намыть золота и отправиться в Благовещенск. Хотелось увидеть новый амурский город, прииски, запашки крестьян-новоселов по пятьдесят и по сто десятин.
Он решил купить там лошадей и спуститься с ними по Амуру на плоту.
Теперь, каждый из крестьян ехал на речку мыть золото, когда хотел сделать какую-нибудь покупку.
Надо было Наталье платье - она шла в воскресенье на Додьгу. Побывали там и телеграфист и Сашка-китаец с женой Одакой. Сашка мыл золото вблизи новой росчисти Егора. Кузнецов давал ему свою бутарку. Один день китаец кайлил и подымал бадью, а Егор мыл, потом Егор кайлил, а Сашка с Одакой мыли.
Жена телеграфиста умела обращаться с аппаратами, а сам он по воскресеньям бывал на Додьге.
- У Кузнецовых амбар богатый. Всего накупишься, - говорил Тимошка, сидя в солнечный день на отмели и глядя на речку, на берегу которой тарахтели лопаты на бутарках, белели рубахи крестьян и берестяные шляпы гольдов. Тут же беглые, живущие у Федора, Ольга, все Кузнецовы, трое смуглых, голых до пояса китайцев в больших шляпах, Бормотовы молодые и старые.
- "Егоровы штаны" да "Кузнецовых амбар"! - восклицал Силин.
Название понравилось всем. Маленький прииск на Додьге с легкой Тимошкиной руки так и стали называть: "Кузнецовых амбар".
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
В тени дремлют собаки. Рамы в окнах фанзы подняты - видны густые заросли шиповника, обрыв, лодки, протока и другой берег с широкой отмелью.
Жара нестерпимая. Мухи липнут к потным лицам.
Айдамбо с женой сидят за столом на табуретках. Перед ними чернильница и листы бумаги. Айдамбо переписывает с букваря, а жена с любопытством смотрит.
Пришел Покпа.
- Все пишешь? - нерешительно заговорил старик.
- Еще буду писать. Не мешай мне. - Айдамбо наморщил лоб, что-то обдумывая. - Какие у нас мухи большие... зеленые...
Айдамбо поймал муху.
Отец видит, что Айдамбо размяк, что ему не до поповских занятий.
- А на реке ветерок. Хорошо так! Я к русским ездил...
Айдамбо с неприязнью глянул на отца, но смолчал. Ему самому хотелось поехать размяться.
Покпа помолчал.
- Егорка еще конопли купил, старики большой невод кончают вязать.
Айдамбо отмахнулся.
- Компанию собирают. Купец хочет кету покупать. Деньги дают, кто будет рыбу ловить. Не знаю, что будем делать...
- Ну что же, тогда давай поедем, - вдруг решил обрадованный Айдамбо.
- Егорка не обманывает, - поясняет Покпа. - Экспедиция кончила ходить. Улугу приехал к рыбалке, он тоже с нами.
Дельдика оживилась. Семья стала собираться в Уральское.
* * *
Осень. Вода спала. День солнечный, чуть ветреный. По воде слышно, как далеко-далеко у быков в прозрачной мгле стучит пароход. Под обрывом, ниже избы Егора, - рыбацкий стан.
От песков отваливает лодка. Гребцы - гольды и русские - налегают изо всех сил, раздаются короткие, частые и гулкие удары весел. Гребцы рвут воду, стучат.
