- Ан нет, вспомнил! - вдруг обрадовался он. - В Расее было... Я парнишкой еще бегал. Мой-то дедушка тоже откуда-то пришел в Перминскую губернию. Может быть, он и перминский сам был, но, словом, перекочевал. Он все нам хвалил: "Хорошо, - говорит, - в новую-то землю сеять". А мы не слушали его. Все думали: чего хорошего чащу драть, намаешься только!.. А тоже был новосел, дедушка-то мой. Любил новую-то землю. На той земле наше село построилось.
- А потом эту землю захватили. И тебе, дедка, пришлось Сибирь-то смерять, - сказал Иван.
Дед печально покачал головой.
"Верно, нам на роду написано чащу драть", - подумал Егор.
- Земля тебя потому и позвала, - сказал ему Тимошка, - что на старом-то месте приперли!..
Но Егор не стал говорить об этом.
- А снопы-то на бурханов походят, - задумчиво молвил Бердышов.
Дело стояло, а людям не хотелось расходиться.
- Тебе везде брюханы, - сказал Силин. - Видать, что шаманской веры!.. У меня хотя и меньше силы, чем у Егора, но все же нынче я и своим хлебом обойдусь.
- Ну вот, Иван Карпыч, ты хотел поглядеть, какая Расея, вот тебе и Расея, - сказал Кузнецов. - Поля, березняк - все так же. Скоро мельница будет.
- Простить не могу! Как же это вы без меня мельницу начали?
- Обчество-то - сила! А с тебя деньги за помол... На релке всегда ветер, хлеб-то сподручно молоть.
- Только поставь мельницу, со всех сел приедут.
Постройка мельницы была делом нужным и для Ивана. Молоть зерно тут же, получить муку для продажи - чего еще желать! Он даже досадовал, что не начал этого сам. Жернова лежали с прошлого года, никто за них не брался. Стоило Ивану уехать, как Кузнецов уж затеял общественное дело. Иван винил себя, что думает только про привычное: про охоту, скупку мехов, торговлю водкой, про золото.
- Пусть пароходы на мельницу правят, - сказал Егор. - Ее далеко видать будет.
- Верно! А то все на твои "штаны".
- У нас стало как в старых деревнях, - говорил Силин. - Мне и в тайгу идти неохота, так и жмешься к релке, как к родимой сторонушке. Глядишь - и все не наглядишься.
- Как будто тут раньше не Расея была! - сказал Иван недовольно. - Я вот еще соберусь с духом да махну... Сам поеду посмотрю, в саму Русь поеду.
- А тайга-то без тебя заплачет.
- Паря, я и тайгу не брошу!.. А ты, Тимошка, какой просмешник стал. Гляди, язык не потеряй...
- Промнись Сибирским-то трактом!
- Мне еще американец советует вокруг света пароходом ехать.
- Ты привези сюда этого американца, - сказал Егор. - А то спирт и ружья ихние продаешь, а самих бы посмотреть.
- Я и сам думал, что надо бы к себе пригласить. - Иван хитро засмеялся. - Но боюсь че-то! Их привадишь, потом не отвяжешься.
- И откуда ты, Иван, все знаешь? - схватил его за шею Силин и стал трясти.
- Смотри не сглазь! - тряхнул головой Иван.
- С американцами у тебя дружба, с начальством ты водку с прозвездью выпиваешь. Я думал раньше, что ты одних гольдов можешь понимать. А ты и американцев!.. Мне давно охота послушать, как ты с американцами на американском языке разговариваешь.
- Американского языка нету. Есть американские консервы, револьверы, ружья... Торговля американская есть, а языка нет. Вот мы с гольдами живем, а американцы на нашем бы месте давно их перестреляли. У них оружие любят делать. У них большое убийство дикарей идет в теплых странах. Я когда ружье купил, мне тоже захотелось попробовать. Думаю, жаль из такого ружья не стрелять. Не хочешь, да попадешь в кого-нибудь.
Мужики вытянули шеи, как по команде, и невольно переглянулись. Все слыхали про убийство Дыгена, и никто этому делу не сочувствовал. Заметно было, что в последнее время Иван не скрывает своего преступления.
- С американцев пример брать будешь, они тебя до добра не доведут, сказал Егор. - У нас все по-другому.
Он не раз слыхал о разбоях американцев на побережье, куда подходили иностранные суда, хищнически бьющие китов и морского зверя в русских водах.
- У них товары все по части убийства - ружья, револьверы, - заметил дед, которому тоже уходить не хотелось.
- А ты, Иван, этот раз какой-то невеселый приехал. Что так? Не приворожил ли кто? - спросил Силин. - Н-но-о, зараза! - дернул он повод и стал сгонять слепней.
Иван сделал вид, что не слышит. Он пустился в веселые рассказы, стал шутить, чтобы все видели, что он такой же, как всегда.
- Мало ли, что я с гольдами жил. Мой отец мужик, а с губернатором, с Миколай Миколаевичем, был хороший друг. Тоже пахарь отец-то, только в ичигах ходит, а не в лаптях. Лапти у нас не носят. У кого увидят смеются, - кивнул Иван на ноги мужиков. - Ладно, теперь и вы как казаки, вот только Тимоха липку никак не позабудет.
- Пускай смеются. Мы подождем, кто над кем потом засмеется! Ну, бреши дальше.
