— Васька, Васька! Люди подмоги просят, хотят на новые земли ступить, да силы нет. А вот им и подмога. Можем сами себе сделать пособие. Чем надрываться, корчевать руками — рвать тайгу порохом. Завести хороших коней — на них вывозить лес. Нам никто пособия не дает.
«Неужели мужику в руки нельзя дать золота? — подумал он. — Неужели он пропьет себя и погубит свою жизнь? Разве мы только бедностью сильны? Поднять пески, пройти по косам, отмелям, ударить шурфы на берегу. Быть не может, чтобы тут не нашлось золота!»
— А дяди Вани давно нет, — сказал тихо Васька. — Он на прииске. Он говорил: золото есть в тайге везде.
— Мы с тобой еще сюда приедем, — сказал Егор и, к удивлению сына, добавил: — Золото в Додьге будем с тобой мыть. Ведь я старался на старых-то местах, мыл…
Васька показал, где брал он пробу.
— Когда на Горюне был я в прошлом году, так дядя Ваня сказывал, что золото есть везде, во всех речках.
— Васька золото на Додьге открыл, — сказал Егор, возвратившись домой.
Татьяна положила младенца на кровать и всплеснула руками.
— Быть не может! — радостно изумилась Наталья.
Вся семья оживилась. Егор развязал узелок. Старик, бабы, ребятишки сгрудились вокруг стола. Дед ловил дрожащими пальцами золотые крупинки на тряпке.
— Мой да помалкивай, — посоветовал он.
Все были обеспокоены и не знали, горевать или радоваться Васькиной находке. Чувствовали, что подрастают молодые таежники, которые все устроят по-своему, и что с открытием золота старая жизнь на релке, заведенная переселенцами на старинный лад, быстро пойдет к концу.
— Какое богатство открыл! — удивлялся дед и пребольно оттрепал Ваську за ухо. — Эх ты, родимец!..
В избе у Кузнецовых сидит офицер, рослый, широколицый, дотемна загорелый, лет тридцати восьми, с проседью в русых волосах. На столе — синие бумаги, компас, барометр, подзорная труба. Солдаты вносят ящики, чемоданы. На стене — клеенчатый плащ, шинели, оружие.
В Уральское прибыла экспедиция. Людно и шумно стало в доме. Крестьяне понимали, что от экспедиции польза, что край ими разведывается. Экспедициям пекли хлеб, ловили рыбу, подавали им подводы[28] с гребцами.
Мужики и гольды теснятся на лавках.
— Улугу, поедешь проводником в экспедицию? — спрашивает Егор.
Гольд, сидевший здесь же в углу, встрепенулся и, вскочив, подошел к столу на свет керосиновой лампы.
— Вот, Александр Николаевич, лучше проводника тебе не найти, — сказал Кузнецов, обращаясь к приезжему. — Охотник очень хороший. В тайге все речки знает. Всюду пройдет.
— А по-русски умеешь говорить? — спросил Максимов. На нем высокие сапоги и парусиновая блуза.
Егор знал Максимова еще по прошлому году, когда тот делал промер фарватера на Амуре. Уж год, как он живет в Мариинске и путешествует по краю.
Улугу хотел ответить, но от волнения горло у него перехватило. Его как громом поразили слова Егора.
— Что молчишь? Знаешь по-русски? — спросил Силин.
— А че, не знаю, что ли? — с сердцем ответил гольд.
— Ну, так тебя спрашивают, пойдешь?
— Как я знаю, пойду ли, нет ли? Возьмут, так пойду. А не надо, так зачем пойдем.
— Берем тебя, — сказал Максимов.
У него глаз был наметан, и Улугу ему сразу понравился.
Максимов стал рассказывать гольду про его обязанности. Тот смотрел с безразличным видом, но понимал все отлично.
Пришел чернобородый доктор в белой шляпе.
— Лодки вытащили, — сказал он.
Солдаты стали вносить ящики.
Доктор, тяжело дыша и вытирая платком лысину, присел. Через расстегнутый ворот его рубахи видны шея и волосатая грудь.
Максимов представил ему нанятого проводника, а Улугу сказал, что он должен будет завтра идти с доктором в Мылки.
— Солдат кормить нечем. Мне лосиное мясо нужно. Сипонда би?[29] — обратился доктор к Улугу.
Он знал пять европейских языков, но больше всего гордился, что кое-как разумеет по-гольдски.
— Братец мой, не легче латыни, — замечал он Максимову, — но учу, учу!
Доктор объяснил Улугу, что будет в Мылках делать прививки.
— Там хорошенько всем скажи, вели приходить. Скажи: «Хворь не пристанет», — учил нового проводника Савоська. — Скажи, никто не заболеет.
Максимов сказал, что сам он с другой частью экспедиции и с другим проводником пойдет в верховья Додьги.
— А кто у тебя проводник? — спросил офицера Улугу.
— Вот Савватий Иванович! — ответил Максимов. — Старый мой приятель. А потом обе части экспедиции соединятся здесь в Уральском, а дальше пойдем вместе.
Он показал проводникам карту и маршруты.
— Зачем ты ему про золото сказал? — втихомолку бранила Егора старуха мать.
— Пусть люди знают! — ответил Егор.
— Знают! Э-эх, Егорушка, родимец!.. — бормотал дед. — Все уйдет. Зря выдал.
По окрестностям, видимо, прошел слух, что в Уральском экспедиция. Напуганные оспой гольды, узнав о приезде доктора, толпами приезжали с летних работ в Уральское. С детьми и женщинами приходили они к крыльцу. Кузнецовы заразы не боялись.
— Че, экспедиция тут? — входя в избу, спрашивали гольды. Они просили спасти их от заразы, кланялись, некоторые здоровались с Максимовым за руку.
