Когда о преступлении кричит даже тишина…1904 год. В Москве пропадает титулярный советник Владислав Сергеевич Щелкунов. Поиски поручены следователю по особо важным делам Ивану Воловцову. По словам свидетелей, в последнее время потерпевший был чем-то сильно недоволен. В кабинете Щелкунова все оказывается перевернутым вверх дном – там явно что-то искали. Местный дворник показал, что в день пропажи титулярного советника из их дома выходил незнакомый господин «годов под пятьдесят». Возможно, это и был грабитель или убийца… Неожиданно приходит известие, что в Подмосковье обнаружен труп неизвестного мужчины с особой приметой пикантного характера. Может быть, нечто подобное было и на теле Щелкунова?Исторический детектив о преступлении начала прошлого века. Автор настолько увлекательно погружает в атмосферу того времени, что мы буквально слышим грохот мостовой, шум городского базара, звон колоколов и пронзительные свистки городовых…
© Сухов Е., 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
В среду тринадцатого января тысяча девятьсот четвертого года по кабинетам и коридорам Московской судебной палаты, равно как и Окружного суда, пополз недобрый слух. А заключался он в том, что таинственнейшим образом пропал член Совета судебных приставов Московской судебной палаты титулярный советник Владислав Сергеевич Щелкунов – мещанин, тридцати девяти годов от роду, милейший человек. У судебного и прокурорского начальства Владислав Сергеевич числился на хорошем счету: обязанности свои исполнял всегда справно и с похвальным рвением, что всегда отмечалось в приказах, и у руководства на его счет имелись серьезные планы. Через год (может, два) после ухода в отставку старшины Совета судебных приставов Михайлова Щелкунов должен был занять по праву его место. К тому же русской болезнью – то бишь запоем – Владислав Сергеевич не страдал, разве что мог выпить рюмку-другую по случаю. Что же касается женского полу, в скверных историях и в скандалах замечен не был, хотя, будучи второй год вдовцом, время от времени появлялся на приемах с женщинами, что совершенно не ставилось ему в вину. Дамы тоже были с ним весьма любезны и обходительны.
Пропажу судебного пристава Щелкунова заметили в понедельник вечером одиннадцатого января. Владислав Сергеевич так и не появился ни в своей конторке в судебной палате, ни дома. Не объявился он на службе и двенадцатого января, а тринадцатого утром один из его друзей, мещанин Гавриков, сделал заявление о его исчезновении.
Конечно, пропажу человека в Москве назвать явлением из ряда вон выходящим было бы неверным. Пропадают люди в Первопрестольной, к сожалению, нередко. Бывает, что по нескольку десятков человек в месяц исчезают. И по большей части бесследно. Однако надо признать, что пропадают обычно те, которым и суждено куда-то сгинуть, в силу неправедного образа жизни: большинство из них – это беспробудные пьяницы или опустившиеся на самое дно проститутки; дебоширы и прочие личности из категории неблагополучных, умеющие находить неприятности даже в банальнейших ситуациях.
Тем не менее нередко случается, что теряются люди достойные, имеющие в обществе большое признание и немалые заслуги, ведущие самый благопристойный образ жизни, которых, казалось бы, само провидение уберегает от разного рода неприятностей. И вот на тебе, сгинули, как если бы и не жили!
В этот раз из категории таких вот «благополучных» людей пропал чиновник Московской судебной палаты, что само по себе накладывало особые обязательства на следственные органы. Он являлся коллегой, и предстояло изрядно постараться, чтобы узнать причину его исчезновения. Не исключено, что пропажа судебного пристава была как-то связана с исполнением им непосредственных служебных обязанностей, в перечне которых имеются крайне непопулярные: такие как арест имущества, взыскание денег с должников и их задержание и прочие действия подобного характера. Но все-таки судебный пристав являлся простым исполнителем, фигурой подневольной, исполняющей чужие приказания. Любой должник должен был осознавать, что, укокошив его, он тем самым вряд ли приостановит дело, поскольку назавтра вместо него придет другой взыскивать долги, с точно такими же серьезными полномочиями, и вновь прибывший вряд ли окажется менее взыскательным и строгим. На такие должности, чего уж греха таить, подбирают людей, далеких от либерализма. А потом, как было известно, никаких щекотливых дел судебный пристав Щелкунов в последнее время не вел и никаких серьезных разбирательств ни с кем не имел. По крайней мере, так утверждали члены Совета судебных приставов и их старшина Михайлов…
Вот такими не особо содержательными сведениями обладал судебный следователь по особо важным делам Иван Федорович Воловцов через час после того, как вышел из кабинета председателя Департамента уголовных дел Судебной палаты, статского советника Геннадия Никифоровича Радченко.
– Ты уж, Иван Федорович, ради бога, расстарайся, – как-то не по-начальнически промолвил Геннадий Никифорович, поручая Воловцову дело по розыску судебного пристава Щелкунова. – Сам понимаешь, одно дело, если наш пристав застрял у какой-нибудь дамочки, потеряв в любовном угаре чувство времени и напрочь позабыв про служебный долг. Чего греха таить, и такое случается… И совсем другое дело, – вздохнул Радченко, – если его труп лежит, запорошенный снежком, где-нибудь на Лосином острове или вмерзший в лед в придорожной канаве где-нибудь на окраине города…
То, что розыск был поручен не кому-нибудь, а Воловцову, судебному следователю по особо важным делам, свидетельствовало о том, что председатель Департамента уголовных дел Судебной палаты Геннадий Никифорович Радченко все же склоняется к наихудшему варианту случившегося со Щелкуновым…
С чего начинаются подобные дела?
