В 1964 г. жена Мао активно ринулась в политику. Она стала депутатом, а в период «культурной революции» (1966–1969) часто выступала перед хунвейбинами, призывая «трудом перевоспитать гнилую интеллигенцию». Она пережила мужа и стала известна как одна из заправил политической «банды четырех», осужденной КПК. Конец ее бесславен.
Видимо, не зря даже спустя тридцать лет очень одинокий Мао с непреходящей болью писал в своих стихах, посвященных Ян Кайхуэй: «Я лишился своего гордого тополя…»
Двух дочерей, которых родила ему хитрая и волевая Цзян Цин, «великий кормчий» никогда не любил…
Его часто называли «несгибаемым революционером» и «беззаветным борцом за дело освобождения трудящихся Латинской Америки», «товарищем Че» и «товарищем Эрнесто».
«Правая рука» Фиделя Кастро Рус, несгибаемый революционер «товарищ Че», полное имя которого Эрнесто Гевара де ла Серна Линч, родился в 1928 г. в Аргентине, в довольно состоятельной семье и рано проникся идеями коммунистического революционного движения. Стремление реализовать их на практике привело его в 1956 г. в ряды кубинских революционеров и повстанцев, лидером которых стал Фидель.
Хорошо знавшие Эрнесто Че люди отмечали, что он придерживался довольно экстремистских левых взглядов, проповедовал идеи «экспорта революции» и кроме одной всепоглощающей страсти – стремления «к всеобщему светлому будущему», которое намеревался устроить насильственным путем, – имел и другую. Как большинство латиноамериканцев, он обожал красивых женщин и обладал способностью совершать ради них истинные безумства. Эти качества Че Гевары привлекли в свое время внимание ряда спецслужб разных стран…
Она тоже родилась в Аргентине, в семье потомков немецких эмигрантов, некогда покинувших Европу и навсегда оставивших фатерлянд. Однако в отличие от множества эмигрантов-нацистов, обосновавшихся в этой латиноамериканской стране после Второй мировой войны, семья Хейди придерживалась прямо противоположных политических взглядов: ее отец-профессор искренне разделял коммунистические убеждения и сумел привить их дочери, заразив ее опасным вирусом романтики классовой борьбы.
Хейди Тамара Буйке – таково полное подлинное имя девушки – оправдала надежды отца и еще в период обучения в школе примкнула к молодежному коммунистическому движению, существовавшему в стране. Именно там на нее обратили внимание вербовщики из внешней разведки Германской Демократической Республики – тогда Германия была разделена на две части: Восточную и Западную – и существовали два разных государства. Федеративная Республика Германия, член НАТО, полностью ориентировалась на Запад и США, а ГДР – Германская Демократическая Республика, разведка которой работала в самом тесном контакте с КГБ СССР, – «успешно строила социализм».
– Ты хочешь поехать для продолжения образования в Восточную Германию? – предложили однажды юной Хейди. – Своими глазами увидишь первое социалистическое государство на территории фатерлянда.
– Чему я там смогу учиться?
– Языкознанию, – неопределенно ответил вербовщик.
Девушка рано стала стремиться к полной самостоятельности и уже в пятнадцать лет сделала свой выбор: она дала согласие отправиться для продолжения учебы на другой берег Атлантики, в Европу, в первую немецкую социалистическую державу – ГДР. Разведка Восточной Германии и специалисты на Лубянке в Москве поставили напротив фамилии юной Буйке жирный восклицательный знак: с ней стоило продолжать активную работу.
– Это отличный потенциальный агент для дальнейшей работы в странах Латинской Америки, – заметил один из экспертов Комитета государственной безопасности СССР, и немецкие коллеги выразили полное согласие с его мнением.
Хейди Тамару Буйке устроили в школу языкознания – рыцари плаща и кинжала свято выполняли свои обещания! – и стали исподволь, не слишком торопясь, не нажимая, потихонечку готовить к работе по реальному претворению в жизнь идеалов светлого коммунистического завтра, естественно, в понимании советской и германской спецслужб.
После детального изучения и наблюдения за будущим агентом шефство – естественно, пока совершенно негласное! – над Бунке взяла служба контрразведки Восточной Германии. Довольно скоро ее эксперты решили, что «объект» вполне созрел и с ним можно говорить открыто, называя вещи своими именами.
– Ты прекрасно знаешь, какая напряженная борьба идет в области идеологии, какие жаркие бои разворачиваются на незримом фронте, – сказали Хейди «старшие товарищи» из спецслужб Восточной Германии. – Хотела бы ты встать в ряды борцов тайного фронта?
Конечно же Бунке страстно желала этого, поскольку ее уже обработали в психологическом и в идеологическом плане: она считала работу шпиона очень важной и крайне романтичной.
– Я согласна, – ответила она не задумываясь.
– Тогда тебе официально предлагают стать секретным агентом Комитета государственной безопасности СССР, – ничуть не смущаясь, заявили «старшие товарищи». – Естественно, это не означает, что связь с нами полностью прервется.
