— Обида большая! Соболя бы у нас из ловушки взяли — простить можно. Соболь больших денег стоит. За эти деньги человек пищу купить может, за эти деньги человек одежду купить может. Значит, нужда заставила того соболя взять. А бедному как не помочь!.. Хорек — нестоящий зверь. За его шкурку ни одежды, ни пищи не купишь — значит, из озорства взяли… Нас за людей не считают. Думают, мы за себя постоять не можем! Пустяк взяли — значит, мертвыми нас считают; все равно что убили нас. Надо воевать!
Говорит Удога, копье в руки взяв:
— Надо против Заксули воевать! Надо Заксули всех убить! Плохие люди Заксули — хорька у нас украли… Воевать пойдем — заклятье надо сделать: на их земле еду не брать, на их земле воду не брать.
Приуныли женщины, видят — и близнецы воевать хотят, ничего не поделаешь. Еду мужчинам приготовили, лепешек напекли, рыбу насушили, сараны положили, мяса вяленого.
Вот пошли Бельды воевать.
Навьючили на себя мешки с едой, на шею повязали кувшины с водой. Идут, пыхтят… Тяжело! Чем дальше идут, тем больше злятся: вот какие эти Заксули плохие люди! Мало того, что против них воевать надо, так еще и тяжести с собой таскать приходится.
Три речки перешли, девять озер перешли.
В брусничнике женщин из рода Заксули увидели. Позвал их Чубак.
— Идите, — говорит, — скажите: всех ваших убьем, ни одного не оставим!
Перепугались Бельды:
— Зачем сказал! Теперь знать будут. Как за ними гоняться будем с кувшинами да с мешками?
Промолчал Чубак. Ничего не ответил.
Побежали женщины в деревню. Мужьям сказали, братьям сказали. Те в домах засели. Куда от Бельды скроешься! Сидят, не показываются. Подошли Бельды к деревне. В засаду сели, Заксули караулят, ждут.
А женщины из деревни вокруг ходят, палками в траве да кустарниках шарят. То одному, то другому Бельды палкой по голове заедут так, что искры из глаз сыплются.
Молчат Бельды, терпят. Подальше от женщин отходят, чтобы не рассердиться: нельзя женщин задевать.
Сидят Заксули в домах: струсили сильно.
Сидят Бельды в кустах, врагов подкарауливают. Не дают рыбу ловить, не дают птицу стрелять.
Пока еда была, вода была, Бельды сильно храбрые были.
Вот вся еда вышла. Сидят Бельды. Терпят.
Говорит Чубак:
— Теперь уж немножко ждать осталось! Умрут со страху Заксули.
Вот у Бельды вся вода вышла. Терпят. Молчат.
Говорит Удога:
— Ну, теперь совсем мало ждать осталось!
Вот у Бельды все терпение вышло. Сидят. Ворчат на такую войну, худеют, копья у них из рук вываливаются.
И Заксули не слаще — дома, взаперти, голодом сидеть.
Сидели, сидели — невтерпеж стало. Старика к Бельды послали. Тот палку с человечьим лицом взял. Пошел. Идет, от ветра шатается.
И Бельды не лучше — отощали, как медведь весной.
Стал старик мира просить. Стали судиться.
Говорят близнецы тому почтенному старику:
— Вы перед нами сильно виноваты. За это мы с вас большой байта́ — штраф — возьмем. Никто такого байта еще никогда не платил!
Испугался тот старик, затрясся: чем Заксули большой байта платить будут? Совсем бедные люди Заксули…
Говорит Чубак:
— Ой, большой байта! Котел, да копье, да платок — стыд с лица утереть.
Вытаращили глаза Бельды, затряслись: вот так байта!
Стоило из-за этого голод и жажду терпеть!
Стоило из-за этого на войну ходить!
А в голове одна мысль — скорей бы домой, да поесть, да попить всласть!
Обрадовались Заксули. Байта сразу же отдали.
От себя Удоге да Чубаку девушек красивых в жены отдали, чтобы породниться с Бельды и не ссориться никогда.
Взяли Бельды девушек. Домой побежали: откуда сила взялась! Домой прибежали. Спрашивают их женщины: какая война была?
Говорят Бельды:
— Ой, какая война была! Самая страшная война, хуже нету!
Принялись Бельды пить. Три дня пили. Целое озеро выпили. Так выпили, что с тех пор озеро высохло. Принялись Бельды есть. Три дня ели. Все съели, даже сохатиные халаты съели.
С тех пор больше не воевали с сородичами. Все дела миром кончали.
Спасибо Удоге и Чубаку, что уму-разуму научили!
Это не так давно было. Есть еще старики, которые помнят это. Правда, мало таких стариков уже осталось.
Были в роду у Бельды близнецы: Удога и Чубак. Известно, что, когда близнецы родятся, это очень хорошо. Тому роду большое счастье близнецы приносят. Вот живут себе Удога и Чубак. Дети как дети, ростом невелики, а умом стариков обогнали. Пять зим только и прошло всего, а Удога и Чубак уже на охоту пошли. И все им удавалось. И лесные и водяные люди близнецов любили, во всем братьям помогали, во всяком деле удачу посылали.
Вот случился как-то плохой год: зверя мало стало, рыба плохо шла. Стали говорить старики, что место менять надо, что на этом месте черти зверя и рыбу распугали.
Послушал Удога стариков, говорит:
— Чем место плохое?
Тетиву своего маленького лука натянул, вокруг посмотрел, в тайгу стрелу свою послал. Улетела стрела. Долго ли летела — не знаю, потом вернулась, сама Удоге в колчан легла, на старое место. А за стрелой прилетели птицы: утки, гуси, перепелки, — и у ног Удоги легли. Посмотрели старики — все птицы в левый глаз ранены. Переглянулись: «Если так каждый раз будет, не останется деревня без мяса!»
