Вот пришло время Ли-Чану долги платить.
Потащили нанаи Ли-Чану меха.
Только все у Ли-Чана сразу дорого стало. Говорит: дорога трудная — товары возить, разбойники по дороге шалят; амбаню платить надо, разбойникам платить надо, царю никанскому платить надо.
Отдали нанаи всю пушнину, а долг не покрыли. Остались у Ли-Чана в долгу. Ну, нанаи народ такой — долг прежде всего отдать надо! И стали нанаи за тот долг работать. Что в тайге ни добудут — Ли-Чану тащат. Что в реке ни выловят — к нему же. Приехал Ли-Чан к нанаям тонкий, как червяк, — стал Ли-Чан толстый, как боров! Зато нанаи стали тощать. Все никак долг отработать не могут…
Думали, думали, к Киле Бамба пошли…
— Вот какое дело, — вздыхают, — никак долг отдать не можем! Видно, черт в это впутался. Сначала Ли-Чан одну шкурку за одну считал. Потом Ли-Чан две шкурки за одну считать стал. Теперь три считает Ли-Чан за одну. Как быть?
Пошел Бамба к купцу. Рассердился, стал спрашивать: как так получается? А Ли-Чан ему эрэнте́ — книгу — показывает, все долги в той книге записаны. Смотрит Бамба — не понимает тех значков, что в книге записаны, а видит — верно, что-то есть. Если столько долгов, сколько значков, — не выбраться нанаям из долга. И не подумал Бамба, что в той книге обману больше, чем долгов. Стал Бамба нанаев спрашивать, что брали. Отвечают ему: «Халат взял, крупы взял, водку взял… а что дальше было — не помню!» Что до водки берут — помнят нанаи, что после — не помнят, всю память та водка нанаям отшибает…
Стал Бамба родичам помогать.
Родичей из беды не выручил, а сам в нее попал, сам в долгу у Ли-Чана оказался. Как получилось это — не знает Бамба.
«Видно, не купец Ли-Чан, а черт, — думает Бамба. — Как это у него три шкурки за одну идут, непонятно!»
К шаману Бамба пошел про купца спросить. А шаман пьяный-препьяный сидит, едва языком ворочает. Послушал он Бамбу, послушал и говорит:
— Правда твоя! Черт Ли-Чан! Вот смотри, какую мне водку дал: три дня назад я выпил и до сих пор пьяный. Разве может простой человек такое сделать? Конечно, черт этот Ли-Чан!
— Ну, а против черта что может охотник сделать?
Ничего!..
Говорит Бамба шаману:
— Пошамань! Прогони того черта Ли-Чана! Совсем отощали нанаи, все к нему несут. Скоро помирать будут!
Отвечает шаман:
— Против Ли-Чана шаманить не могу. Он такой черт, что с ним не справлюсь, — не нанайский, а никанский черт! Амба-амбани он — чертовский черт! Ты ему больше пушнины давай.
— В заповедные леса пойду зверя бить, — говорит Бамба. — На Сихотэ-Алинские горы пойду, тигра, барса, рысь возьму!
— Нельзя туда. Охоться здесь, — говорит шаман. — На Сихотэ-Алине горные черти живут. Удэгейский Какзаму те горы сторожит, в камень людей превращает!
— К Большому Морю пойду! Сивуча, тюленя, нерпу возьму, — говорит Бамба.
Замахал на него шаман обеими руками:
— Здесь охоться! На Большом Море водяной черт — Ганка — живет. Человека туловище у него, рыбий хвост у него, не рука, а железный крючок у него из воды торчит. Тем крючком он людей хватает!
— На болота пойду: выпь, цаплю, утку возьму, — говорит Бамба.
Плюется шаман:
— Здесь охоться, говорю! На болоте черт Боко живет, одноногий. Запутает тебя в болоте, в трясину утащит. Будешь потом в трясине лежать да пузыри пускать!
— На гольцы-солонцы пойду, — говорит тогда Бамба. — Сохатого, косулю добуду!
Трясется шаман:
— Здесь охоться, говорю! На гольцах-солонцах Агды — гром — живет. Каменным топором деревья рубит. Как ударит — человека в пыль обратит!
— На Мылки-озеро пойду, бобра, гусей бить буду!
У шамана даже пена изо рта хлещет от злости на Бамбу:
— Химу-амба, самый страшный черт, в озере том живет! Как человека увидит, из озера выползает, под ним трава и камни горят! Дохнет Химу огнем на тебя — сгоришь, и никто не узнает!
Опустил голову Киле Бамба. Задумался. Вот тебе и богатырь Бамба! Кругом черти. И все — сильнее Мергена. И сила ему ни к чему. Ой-я-ха! Совсем худо…
— Охоться, как охотился, — говорит шаман. — Ли-Чану пушнину таскай. Он тебе водки даст — все горе забудешь.
Не хочет к Ли-Чану Бамба идти. Пошел куда глаза глядят…
Три ручья перешел, шесть озер обошел, девять сопок перевалил. Место выбрал, шалаш построил, костер развел. В шалаше лег. Горькую думу стал думать:
«Зачем человеку сила богатырская, коли от чертей житья не стало. Мало того, что в лесу черти, в тайге черти, в горах черти, в реке черти, так и в деревне теперь Ли-Чан есть! Где бы силу такую найти, чтобы всех этих чертей перебить, чтобы людям жить можно было?»
Заснул Киле Бамба. Спит, во сне слышит — кто-то идет с верховьев Амура. Тяжело ступает, тайгу под себя подминает, из земли воду выжимает. Вскочил Бамба, на лук стрелу наложил, свой нож вытащил. Кто идет?
Тут выходит из-за деревьев человек. Не видал таких Бамба раньше: лицо белое, глаза голубые, волосы желтые, как золото, борода большая. Одет не по-амурски. В руках палка железная.
«Еще один черт пришел!» — думает Бамба.
А человек говорит ему:
— Ты почто за лук держишься? Али меня стрелять хочешь? Я тебе друг, а не враг. Да и что ты со своим луком противу меня? Давай потягаемся — кто дальше выстрелит.
