За завтраком дети с особенной охотой мёд тарквинейский уплетали — ага, от завезённых из Испании пчёл. Пчёлы-то в Новом Свете и свои есть, но они неправильные. Правильная пчела имеет жало, которым жалит, если находит для этого вескую причину, потому как жало у неё зазубренное наподобие гарпуна, и выдернуть его из ужаленного она не может, а при такой попытке выдирает его из себя, что для неё самой смертельно. Одноразовый она боец, короче говоря. У американских туземных пчёл жала нет, и жалить они не могут, но вот кусаться челюстями подобно муравьям — и могут, и любят, а челюсти у них вполне под стать их пчелиным размерам, так что угодить к ним под раздачу едва ли лучше, чем к нашим. А вдобавок, и мёд у них — тоже неправильный. Жидкий он, так что ложкой его не очень-то и поешь, да ещё и кисловатый на вкус. Наш, который правильный — гораздо слаще. Завоз этих правильных пчёл на Кубу обернулся целой эпопеей. Это на Азоры десять дней плавания, и ты на месте, а сюда — четырежды по десять. Тут с обычной живностью на корабле за такой срок умаешься, а это же тупорылые насекомые! Вот чем их кормить прикажете в пути через океан окромя того же мёда, а главное — как кормить и поить, чтобы они при этом ещё и не разлетелись из улья? В общем, задачка была ещё та, и для её облегчения их сперва на Горгады забросили, на зеленый Сант-Антан. Сделали это уже на следующий год после основания тамошней колонии, а на следующий начали уже попытки и по их переброске в Тарквинею. Первая окончилась неудачей — из-за хреново продуманного механизма подачи им мёда и воды пчёлы из всех трёх перевозимых тогда ульев разлетелись, создав мореманам нехилые проблемы, а потом, когда в страхе перед их повторным разлётом мореманы начали задавать им корм и питьё в запас, то ошиблись, не учтя испарения воды, отчего все оставшиеся пчёлы передохли от жажды. Из-за этого нам пришлось разрабатывать специальный транспортировочный улей, в который вода и мёд заливались в поилку и кормушку через тоненькие трубочки, а число перевозимых рабочих пчёл сокращали до пары-тройки десятков — лишь бы только их хватало на обслуживание матки с личинками и куколками. Кроме того, к каждому транспортировочному улью был приставлен обслуживающий его раб, которого в случае успешной доставки в Тарквинею "его" пчелиной семьи ожидало немедленное освобождение. Эти меры на следующий год оказались действенными — из десятка "кадрированных" пчелиных семей живьём довезли семь. Четыре, правда, подло смылись, не пожелав остаться в ульях, предназначенных для них на пасеке, уменьшив число ульев на ней до трёх, но такой вариант нас на худой конец тоже устраивал. Во-первых, на безрыбье и то хлеб, а во-вторых, на Кубе появились дикие правильные пчёлы, ловить которых будет в дальнейшем в сотни раз проще, чем везти всё новых и новых через океан. Так оно и вышло — в прошлом году уже несколько диких роёв поймали и поселили в ульях, так что за будущее тарквинейское пчеловодство можно уже не беспокоиться. А для детворы правильный мёд от правильных пчёл — ещё один весьма немаловажный для неё аргумент в пользу Тарквинеи при её сравнении с Эдемом…
После завтрака я первым делом сводил их на мануфактуру, где успели ещё до мобилизации смонтировать привезённое Акобалом прокатное оборудование, даже пробы проката провели, но не успели, конечно, отладить технологию. Не имея мобилизованных в ополчение вольнонаёмных с оставшимися малоквалифицированными рабами нечего было об этом и думать. В смысле, сталь-то в индукционной печи плавили, вытянутые слитки из неё отливали, на круглые болванки типа коротких толстых ломов их перековывали, но в запас для тех работяг, что должны в конце концов дембельнуться. Поэтому процесс я мог показать только на гораздо более пластичной бронзе, с которой могли справиться и рабы. Её и прокатали — тоже с промежуточными отжигами, конечно — в проволоку миллиметров пять диаметром. На меньшие — это уже поквалифицированнее работники нужны, так что приходится ждать их дембеля, но проточки на прокатных валках под прокат этих меньших диаметров и волочильные доски с фильерами на ещё меньшие я Маттанстарту показал.