— Найди мне главного заказчика, Лаврентий, — тихо с угрозой в голосе проговорил Сталин. — Он не должен скрыться или остаться безнаказанным.
На следующий день я отправился в университет. Лекций никаких у нас сегодня не было, поэтому кроме встречи с Андреем никаких иных дел я здесь не планировал. Однако слава летит вперед меня.
Те, кто меня знал, встречали не одобрительными взглядами. Если уж мои близкие так отреагировали и поверили статье, то что говорить про остальных. Через пятнадцать минут как я появился в университете, меня нашел Жидунов и сразу утянул в свой кабинет.
— Сергей, — начал он, напряженно глядя на меня, разговор, когда мы остались одни. — Что значит статья в «Труде»? Товарищи спрашивают, уже пара человек высказали мнение, что тебя нужно исключить из комсомола. В партийном собрании университета пока молчат, но если мы тебя исключим, то и они быстро примут меры. Скажешь, что происходит?
— Много недовольных моей деятельностью стало, — буркнул я. Но вот то, что Георгий Юрьевич не стал делать скоропалительных выводов, а сначала ко мне подошел и спросил, я оценил. Не прошел даром прошлый «урок», когда меня подставить пытались. — Не переживайте, скоро мнение людей снова измениться. Не в первый раз, помните?
— Помню, — удовлетворившись моим ответом, кивнул Жидунов. — Тогда не буду тебя больше задерживать.
Выйдя из кабинета комсорга университета, я задумался — куда сейчас идти. До десяти часов время еще было, но стоять рядом с деканатом, где много народа, не хотелось совершенно. В итоге просто нашел самый мало посещаемый коридор и сел на подоконник. В голову лезли пессимистичные мысли. Я хоть и сказал Жидунову, что все изменится, но вот так ли это? Что предпримет товарищ Сталин? Захочет ли «впрягаться» за обляпанного грязью подчиненного, или предпочтет дистанцироваться? В моей прошлой жизни, стоило кому-то из видных политиков серьезно заляпаться, то им «коллеги» не помогали, даже те, что работали с ними в связке, а скорее еще сильнее накидывали помоев, чтобы потонул такой оступившийся с гарантией. Правда я не считал себя до недавнего момента политиком, но видимо зря. Да и сейчас не то же время, не те нравы, что в моей прошлой жизни. Но все равно тревожно. Иосиф Виссарионович бывает непредсказуем.
Из мрачных мыслей меня вывел звонок, зовущий студентов на пары. Это у пятого курса почти нет лекций, а остальные студенты учатся как обычно.
Тут же соскочив с приютившего меня подоконника, я кинулся к деканату и застал там нервно вышагивающего Кондрашева.
— Я уж думал, ты не придешь, — облегченно выдохнул он.
Я молча кивнул ему следовать за мной и мы дошли до того самого полупустынного коридора, где я его ждал.
— Ну говори, что хотел, — хмыкнул я.
— Мне статью про тебя вчера показали. Я сразу понял, что ты можешь на меня подумать, что я к ней имею отношение. Но это не так!
Я продолжал молчать, и тогда Андрей, не дождавшись моей реакции, выдохнул и стал «исповедоваться».
— Когда мы вернулись из командировки, и ты отнес отчет товарищу Сталину, на следующий день меня вызвали в Кремль. Впервые меня, а не тебя, позвали к товарищу Сталину! — с жаром выдохнул Кондрашев.
Вот как? Все интереснее и интереснее. Я поощрительно кивнул ему, чтобы тот продолжал.
— Товарищ Сталин похвалил меня за работу. Сказал, что такие, как я, нужны партии и народу. И спросил — хотел бы я и также оставаться твоим секретарем, или готов на большее, — тут Андрей замялся на мгновение, но все же закончил рассказ. — Я сказал, что готов, но не хочу подставлять тебя и пойду на новое место лишь, если это будет не в ущерб тебе и общему делу.
Ну, про «подставлять меня» тут он может лукавить, или откровенно врать. Но ладно, послушаем дальше.
— И? — поторопил я замолчавшего парня.
— Ну, товарищ Сталин сказал, что никого я не подставляю. Сказал, что тебя ждет новое назначение, но пока говорить об этом не стоит. Он хочет лично тебе о нем сказать. Поэтому и про мой перевод на иное направление просил не говорить — иначе ты вроде сразу поймешь все. Как-то так.
— И куда тебя направили? — стало мне интересно.
Хотя вот информация, что Андрею новую должность дал лично Иосиф Виссарионович меня напрягла. И в том смысле, что он легко и непринужденно забрал у меня моего, как я думал, человека. И в том, что Сталин мог проверять меня — как я отреагирую на это. Может потому и тянул время?
— Что уж теперь молчать, — махнул рукой Андрей. — Моим заданием было вместе с Андреем Януарьевичем проверить всю законодательную базу по туристическому направлению и внести в нее новые положения, согласно текущей ситуации.
Вот это стало для меня… ну не шоком, но удивился я знатно. То есть Сталин отправил Андрея по «моим стопам»? Зачем? И почему нужно было не говорить об этом мне? Может, еще поэтому кто-то решил, что генсек меня «списал»? А если предположить, что Сталин еще и хороший актер, то весь наш разговор у него в кабинете…
«Да нет, это уже паранойя какая-то, — мотнул я головой. — Не стал бы Иосиф Виссарионович ради меня так заморачиваться. А то это уже какой-то манией величия попахивает».
