Финальный томВторая мировая война подходит к концу. Враг еще сопротивляется, но итог неизбежен. Другое дело, что и полной и безоговорочной победы нет. Что налагает риск начала третьей мировой. Чтобы ее не случилось, СССР нужно первыми создать атомную бомбу и навязать свою волю мировому сообществу. И кому как не Сергею, предложившему этот проект, курировать новое направление?
Март — апрель 1939 года
— Германию на переговорах будет представлять Герман Геринг, Великобританию — Невилл Чемберлен, Финляндию… — зачитывал список представителей стран-делегаций Максим Максимович.
Сами переговоры планировалось провести в Нидерландах. Единственная страна Европы, ни прямо, ни косвенно не участвовавшая в конфликте. Даже удивительно, правда по сведениям Берии — если бы война продолжилась, то и их бы втянули в конфликт.
— Они уже подготовили свои условия о сдаче? — спросил я, когда нарком замолчал.
— Про капитуляцию говорить рано, — покачал головой Литвинов. — Но условия — да, они передали пакет.
— И что в нем?
Иосиф Виссарионович ходил по обыкновению по кабинету, слушая нас. Кинув на него взгляд и не получив ответа, Максим Максимович достал из портфеля папку и раскрыл ее. После чего кратко зачитал пункты мирного договора, которые желают получить Англия с Германией. О Японии пока речи не шло. Те хранили гробовое молчание. США и вовсе делали вид, что их этот конфликт не касается и речь идет лишь о мирном договоре в Европе, а не об остановке глобальной войны.
— Вывод советских войск с территории Третьего Рейха, вывод советских войск с территории Ирана, выплата компенсации за причиненных ущерб Германии и Великобритании — за потопленные корабли. Вывод советских войск с территории Финляндии и выплата компенсации…
— А ху-ху не хо-хо? — перебил его маршал Жуков. — Они там белены объелись? Или это не они получили по морде во всех точках, а мы?
— Проси больше, может, получишь то, что желаешь на самом деле, — пожал плечами Литвинов. — Таков принцип дипломатии.
— Надо снова вдарить по ним, чтобы в себя пришли! — решительно заявил Георгий Константинович. — И можно наконец по Берлину. Они более вменяемые — вон, как их фюрер коньки откинул, так сразу и на фронте посмирнее стали. Уверен, пункт с компенсацией для них британцы продавили.
— Это так, — согласно кивнул Максим Максимович.
— Вот! А получат по зубам, так и вовсе шелковыми станут.
— Что по нашим требованиям? — прервал их диалог товарищ Сталин.
— Вывод войск Германии с территории Франции, выплата компенсации нам от Германии и Великобритании, выплата компенсаций от Финляндии. Также часть территорий Финляндии, прилегающая к Ленинградской области, на которой в данный момент находятся наши войска, должна отойти СССР — во избежание новой блокады города. У французской стороны свои требования.
— А испанцы? Они что-то предъявлять будут? — тут же уточнил Жуков.
Я посмотрел на него скептически.
— Формально — войск Германии и Великобритании на их территории не было, — заметил Литвинов.
— Но они состояли в союзе против нас, а мы — в союзе с испанцами. Так почему они поучаствовать не могут? Гитлер вон вообще блокаду им морскую первым организовал!
Все посмотрели в сторону Иосифа Виссарионовича.
— Проработайте вопрос — есть ли смысл подключать товарищей из Испании к переговорному процессу, — чуть подумав, сказал он.
Так и шло совещание. Лишь в конце товарищ Сталин попросил меня задержаться.
— Сергей, — начал он, когда мы остались в кабинете одни, — сколько ракет и в какой срок еще можно подготовить? Есть мнение, что без повторного удара переговоры затянутся.
— Через неделю будет готова еще одна. Вот только подходящей бомбы для нее у нас так и нет, — вздохнул я.
— Ты о той идее с «атомным», как ты назвал его, взрывом?
— Да.
— Я ознакомился с работой товарища Курчатова. И прочитал его отчет о возможной дате изготовления такой бомбы. Он дал срок — минимум три года. И то из-за того, что работы в этом направлении начал несколько месяцев назад. Рассчитывать, что мы ей напугаем Запад, не стоит.
— Не совсем так, — пришла мне в голову мысль.
— Что ты имеешь в виду?
— Саму бомбу мы в ближайшее время не изготовим, это факт. Но вот получить взрыв, близкий к атомному, в лабораторных условиях на полигоне — в теории этого можно достичь гораздо быстрее. После чего сделать запись и представить ее на переговорном процессе. Да, это будет не атомный взрыв, но создать мощность, как у него — нам по силам.
— Это… интересная мысль, — с некоторой паузой согласно кивнул товарищ Сталин. — Тогда жду записи такого опыта. Как он будет готов, предоставь мне ее для ознакомления, — подвел черту разговору Иосиф Виссарионович.
Грандиозный блеф продолжался, но иного выхода для скорейшего завершения войны не было.
Как и ожидалось, первый шок от применения межконтинентальной баллистической ракеты сходил на «нет». Особенно быстро очухались англичане, хоть и были «пострадавшей» стороной. И они же принялись распространять через подконтрольные СМИ мысль, что такое оружие у нас было в единичном количестве, оно не особо-то и мощное, а в состав подмешаны «химикаты», из-за которых почва на месте взрыва и получила заражение. Химическое оружие было гораздо понятнее для обывателя, чем ядерное. К тому же оно уже имело «репутацию» запрещенного, что переводило СССР в разряд нарушителей международного договора от 1925 года. Тот самый «женевский протокол», который подписал и СССР.
