Про то, что Дмитрий Белопольский является членом РОВС, Аня не упомянула ни разу. Или боится говорить об этом, или сама не знает. Ну а я тем более не стал показывать, что мне об этом известно.
Под конец разговора Анна облегченно расплакалась.
— Знаете, мне даже легче стало, — сказала она мне.
Окончательно успокоив ее, я попробовал переключиться на работу. Но по факту делать особо мне было нечего. Только лишь с докладом Ани поближе ознакомиться, а так — пока не защитим текущий доклад, новых тем нам не дадут. Может это и правильно, но получается некий «простой» в работе. Надо бы Иосифу Виссарионовичу намекнуть об этом. А то снова скажет — через месяц жду доклад, а у нас еще конь не валялся. Вот сейчас бы остальных озадачил сбором материалов — и меньше пересудов было бы, и к следующему докладу качественней подготовились.
Позвонили из Кремля вечером, когда я уже одевался и готовился идти домой. Агапенко сообщил, что ждут меня уже завтра в два часа дня. У меня прямо груз с плеч свалился. Лучше хоть какая-то определенность, чем томительная неизвестность. Надеюсь, хоть в этот раз сюрпризов не будет.
— Вызывали, товарищ заместитель председателя…
Берия раздраженно махнул рукой и Гурченко замолчал. Причину вызова его к начальству он знал. Чем именно для него это может обернуться — уже лишь догадывался. Однако Василий Кондратьевич надеялся, что подберет аргументы в защиту своего поступка. Тем более что действовал он не напрямую, а через подчиненных и можно было попытаться скинуть ответственность на них. Мол, «не так поняли», «проявили не нужную инициативу» и так далее. Хотя скидывать на подчиненных свои косяки Гурченко не любил. Но «не любил» не означает «не был готов».
А Берия тем временем молчал, внимательно разглядывая следователя. И от этого молчания становилось неуютно. Нехитрый психологический трюк. Гурченко и сам им часто пользовался. Но от этого не менее действенный, когда осознаешь, что у человека перед тобой есть власть вкатать тебя в землю легким мановением пальца. Ну или просто поставив росчерк под соответствующим приказом.
— Вам есть что мне сказать? — наконец первым заговорил Берия.
Гурченко тут же мысленно поставил себе плюсик. Пусть маленькая, но победа. В психологии допроса это очень важно.
— О чем именно, товарищ заместитель…
— Берия, — перебил его Лаврентий Павлович. — Обращайтесь короче — товарищ Берия.
— О чем именно я должен сказать, товарищ Берия? — тут же поправился следователь.
— А у вас много тем, что вы должны мне доложить?
— Под моим руководством идет работа сразу по трем десяткам потенциальных шпионов и еще почти восемьдесят человек, находящихся под подозрением, — бодро отрапортовал Гурченко.
Задумчиво хмыкнув, Берия перефразировал вопрос, из-за чего мужчина поставил себе мысленно второй плюсик.
— Почему ваш подчиненный по вашему приказу передал сведения стороннему лицу?
— Я подобных приказов не отдавал, — тут же ушел «в несознанку» Гурченко.
— Да? А вот агент Азат Амарян утверждает обратное, — приподнял над столом исписанный листок Берия.
«Уже допросили?» — мелькнуло удивление у Василия Кондратьевича. Но он тут же задавил его и сосредоточился на разговоре.
— Агент Амарян или неправильно понял мое распоряжение, или сознательно оговаривает меня, чтобы уйти от ответственности, — уверенно заявил следователь.
Берия долгим взглядом посмотрел на Гурченко, но Василий Кондратьевич стоял спокойно.
— И что же за распоряжение вы ему дали? — спустя несколько минут уточнил Лаврентий Павлович.
— Собрать данные — что известно членам политбюро о товарище Огневе, — не моргнув глазом, соврал Гурченко.
— И для чего?
— Я уже докладывал вам, что у меня есть подозрения о работе Огнева против нашего государства. Вы сами тогда дали мне право и дальше работать в этом направлении…
— Наблюдать, — жестко перебил мужчину Берия. — И только. В любом случае разглашение государственной тайны, даже по неосторожности, влечет ответственность. Агент Амарян — ваш подчиненный. И вы в ответе за его действия.
— Но какая государственная тайна в том, что одна из подчиненных Огнева — родственница члена РОВС? — искренне недоумевая, воскликнул Гурченко. — Это же просто глупо!
— Вы считаете, что я дурак? — вкрадчиво спросил Берия, заставив впервые следователя нервно сглотнуть.
— Нет.
— А по вашему лицу я вижу иное. Если человек поступает как дурак — это не значит, что он такой и есть. Возможно, просто вы не владели всей информацией, — с каким-то внутренним удовольствием на взгляд Гурченко сказал Берия. — Вы чуть не сорвали важную стратегическую операцию. И ваше незнание вас не оправдывает. Прежде чем выступать с дурной инициативой, нужно было прийти ко мне.
Василий Кондратьевич угрюмо молчал, поняв, что уже все решено и сейчас была всего лишь показательная порка.
