Очень мягко, очень осторожно Крис приподнял Люсю, подвинулся под неё и усадил к себе на колени. Он целовал её шею, здоровую щёку, углы рта, осторожно положил руку ей на грудь… Люся вздрогнула и сжалась. Крис отдёрнул руку, но… но Люся не оттолкнула его, даже не встала…
— Ты… ты не обижайся на меня, Кира, — тихо сказала Люся. — Я… я знаю, тебе нужно… ну, это. Но… я боюсь, Кира. Я… этого боюсь.
— Люся, — Крис облизнул мгновенно пересохшие губы. — Люся, всё для тебя сделаю. Как ты хочешь, так и будет. Я сказал, Люся, это… это другое, а того, я не могу того, ну… — он запнулся, не зная, как назвать то, о чём они говорили, по-русски и не желая переходить на английский. — Люся, тебе было хорошо? Ну, раньше, когда я…
Вместо ответа Люся вдруг сама поцеловала его. Крис счастливо вздохнул, и, поняв, а вернее, почувствовав его непроизнесённую просьбу, Люся ещё раз поцеловала его, и ещё…
— Господи, Кира, — очнулась Люся, — поздно-то как!
И Крис с изумлением понял, что уже в самом деле далеко за полночь.
Люся торопливо распихивала по ящикам карточки, пока он так же торопливо мыл пол. Сталкивались, пытаясь помочь, но только мешали друг другу.
Они медленно спустились, держась за руки, по лестнице. Крис спрятал ведро и тряпку, снял и свернул халат.
— Ты что, в одной рубашке? — ужаснулась Люся.
— А мне жарко! — счастливо засмеялся Крис. — Побежали?
Люся, придерживая у горла накинутое на плечи пальто, доверчиво протянула ему руку, даже не заметив, что оказалась к нему обожжённой стороной. Крис осторожно, придерживая язычок замка, приоткрыл наружную дверь и, когда они вышли, прихлопнул её. И они побежали к жилому корпусу, хрустя затянувшим лужи ледком.
За ночь опять похолодало, и дороги затянуло тонкой ледяной коркой. Но Чаку после вчерашних переживаний было уже ни до чего. Он, как автомат, встал со всеми, позавтракал и пошёл в гараж. «Ферри» стоял на месте. Чак включил свет и изумлённо присвистнул: машина отмыта до блеска, всё начищено, всё на месте. Но… но ведь он сам видел…
…Вчера он закончил с утра с машиной и даже успел отмыть её до ленча. И сразу после ленча выехал в пробную. Поносился по просёлкам, что не хуже автодрома, проверил на разных режимах, вернулся за час до обеда, снова вымыл, залил бензин и, видя, что время расчёта не оттянуть, пошёл к хозяйскому дому. Велели зайти до обеда, вот он и идёт — храбрился, преодолевая противный вяжущий холод под ложечкой.
Пустая необжитая веранда, две двери. Левая — ему говорили — в комнату Фредди, правая — к Джонатану. Ну… ну, деваться уже некуда. Он глубоким вздохом перевёл дыхание и постучал.
— Да, — откликнулся Джонатан.
Чак осторожно открыл дверь и вошёл. Джонатан сидел за большим письменным столом, разбирая какие-то бумаги. Машинально быстро боковым зрением Чак оглядел комнату, увидев слишком большой и нарядный камин с рдеющими углями, большой глухой шкаф и рядом с ним книжный, высокие напольные часы в углу, бар, каким обычно маскируют сейф, рядом с камином… но это всё неважно сейчас.
— Проходи, Чак, — улыбнулся Джонатан.
— Вы велели зайти, сэр, — пробормотал он.
— Да, я помню, проходи и садись.
Чак послушно сел на указанный стул перед письменным столом. Джонатан подвинул счёты и защёлкал кругляшами. Зарплата… переработка в дороге, в имении… к изумлению Чака, Джонатан знал о его вечерних бдениях под машиной… сумма выходила немалая, но надо ждать вычетов. И дождался.
— За одежду сразу?
— Да, сэр, — кивнул Чак.
Еда, жильё, одежда, постельное бельё… нет, всё честно, даже на руки кое-что осталось.
— Спасибо, сэр, — Чак встал, спрятал деньги, улыбнулся, поворачиваясь к двери, и только тут увидел, что на стуле у двери сидит Фредди.
Как?! Его же не было, когда он входил. Когда успел зайти?! Что теперь? Конец?! С застывшей на лице улыбкой, такой унизительно нелепой теперь, Чак пошёл к двери. Дошёл, взялся за ручку, открыл дверь, перешагнул порог, закрыл за собой, в два шага пресёк веранду, три ступеньки вниз… и только тут смог перевести дыхание. Его не убили!
И на обед он пришёл уже спокойным. У себя в выгородке пересчитал и спрятал деньги, приготовил на завтра чистую светлую рубашку — надо думать, что ему завтра за рулём сидеть, а не под машиной лежать — брюки, ботинки, кожанку и вышел в кухню чуть ли не последним. И только сели за стол и Мамми поставила перед ним миску с супом, как… как во дворе взревел мотор! Он узнал мотор «ферри» и, сорвавшись с места, вылетел за дверь. И в наступающих сумерках успел увидеть уносящиеся в темноту красные огоньки габаритов.
— Ну и чего ты прыгаешь? — встретила его Мамми, когда он вернулся к столу. — Надо им, они и поехали, тебя не спросили.
— Я шофёр, — угрюмо пробормотал Чак, придвигая к себе миску.
— А я — конюх, — возразил ему Роланд. — Масса Фредди, чтобы Майора заседлать, меня не зовёт.
— Так оно и есть, — загудел Сэмми. — Что им надо, они всё сами делают.
