— И что? — глухо спросил Фредди. — Прикидываешь, сколько бы взял с Грина за… — он запнулся, не желая называть имя.
Но Джонатан понял и рассмеялся.
— Нет, Фредди. Грин бы его не купил. Он покупал ломаных, заряжённых ненавистью. А этот… ещё не смеет поднять руку на белого. Да я бы его и не продал. Сделал бы под себя.
Фредди усмехнулся. Пусть Джонни думает, что Эркин не может ударить белого, пусть. Но вслух сказал.
— Грина убили его же… подопечные?
— Да, — Джонатан посмотрел на Фредди и улыбнулся. — Они не стали дожидаться прихода русских и не пожелали сдаваться. Забаррикадировались в доме и отстреливались. Пришлось выжигать из огнемётов. Но они стреляли до последнего. Будем в Джексонвилле, покажу его дом. То, что осталось.
— Ни один не уцелел, Джонни?
— Я искал. Мне бы такой совсем не помешал. Но… — Джонатан развёл руками. — Пусто. И нашего бы я не продавал. Задёшево отдавать не хочется, а его подлинная цена слишком высока. Не злись, Фредди. Это чистая теория, сейчас такие комбинации невозможны.
— Да, — глухо ответил Фредди, — сейчас это невозможно.
Джонатану хотелось отпустить шутку насчёт того, что Фредди, пожалуй, рискнул бы купить его себе, но воздержался. У Фредди, похоже, тут личное отношение, не стоит дразнить. Не ссориться же им из-за индейца. Но парень, конечно, супер. И, видно, его прежние хозяева сами не понимали, каким богатством владели. Держать такого в скотниках — самого себя обкрадывать. Но кабы не было дураков, умным бы жилось совсем плохо.
И снова потрескивают в огне сучья, булькает закипающий чайник. И можно сидеть у огня, чувствовать, как уходит из тела усталость, и блаженно молчать.
— Кажется, обошлось.
— Сам говорил. Когда кажется, креститься надо. — Эркин отрывает от огня взгляд и смотрит на Андрея. — Заварил я кашу.
— У тебя другого выхода не было, — пожимает плечами Андрей. — Но меня ты зря выводишь. Двое против одного — сила.
— Тебе так на допрос охота?
— Дурак, — Андрей краснеет и разражается руганью. — Ты что думаешь, я так и буду смотреть, как тебя… Мне одного раза вот так, — он чиркает себя ребром ладони по горлу, — хватило. Под завязку.
— А что меня, — пожимает плечами Эркин. — Это был так, разговор. Он и не замахнулся ни разу, даже не заикнулся об этом. А как я стоял перед ним… Так рабу так и положено перед белым. Это-то пустяки.
— Ну, знаешь…
— Знаю. Стой покорно и на одну оплеуху меньше будет. Ладно, — Эркин взмахом головы откинул со лба прядь. — Хватит об этом, Андрей. Всё обговорили. Если что, этого и держаться будем. И не сбивай меня, ладно?
— Ладно, — нехотя согласился Андрей. — Ну, потреплемся ещё или спать ляжем?
— Давай спать, ни до чего сегодня.
— Давай, — Андрей встал. — Схожу, посвищу им, чтоб не колготились.
Эркин молча кивнул, собирая посуду. Когда Андрей вернулся от стада, он уже лежал и спал. И хотя они были теперь вдвоём, Андрей лёг не по другую сторону костра, а рядом.
* * *
1992; 26.10.2010
Женя как-то совсем упустила, что близится День Империи. Она всегда считала дни не до праздников, а до ближайшего выходного. А уж сейчас… Да, конечно, она слышала все эти перешёптывания, намёки… но ей-то какое дело?! День Империи всегда был сугубо официальным казённым праздником, она не отмечала его тогда и не собиралась как-то отмечать сейчас.
Объявить День Империи нерабочим днём не рискнули, но всем работающим в конторе сказали, что они могут выйти на работу в любое время, показаться и уйти. Контора будет открыта, но работать не обязательно. А оплатят день полностью. И Женя пожалела, что такой режим не может быть круглогодичным. Её бы это устроило. Чтобы не ломать себе и Алиске привычный распорядок, она решила выйти из дома как обычно, но не спешить, на работе допечатать оставшиеся со вчерашнего дня два листа, а по дороге домой неспешно пройтись по магазинам. В честь праздника многие скинули цены, и грех не воспользоваться этим.
Женя шла привычно быстро и, когда её окликнули, недовольно нахмурилась.
— Доброе утро, Джен, — улыбающийся Рассел восхищённо оглядел её. — Куда вы так спешите? Сегодня праздник.
— Доброе утро, Рассел. И я вас поздравляю с праздником, — помимо её воли в голосе прозвучала ирония.
Улыбка Рассела стала ещё шире.
— Спасибо, Джен. Я вас тоже поздравляю. И всё-таки, куда вы спешите?
— На работу, — пожала плечами Женя. — Мне надо хотя бы показаться там.
— Отлично. Начальство ценит служебное рвение подчинённых. Позвольте проводить вас?
— Пожалуйста, — Женя лукаво улыбнулась. — Но сейчас утро, а вся опасность вечером, не так ли?
— Кто знает, Джен, — Рассел взял её под руку. — В наше время опасность может быть всюду. Везде и всегда.
— Ах, только не надо опять приплетать таинственного преследователя. Скажите попросту, что…
Женя на секунду запнулась, но Рассел мгновенно подхватил.
— Что вы мне нравитесь, Джен, и мне приятно идти с вами? Разумеется, это так.
— Я польщена, — засмеялась Женя. — Это так мило и трогательно.
