Мысль о разверзшейся под ним пропасти потрясла Нейсмита. И все-таки — что же с ним теперь происходит? Ответ пришел мгновенно. Нейсмит на практике решал теперь одну из старых задачек по физике — ту самую, с которой знаком каждый первокурсник и даже каждая первокурсница — задачку о падении тела в воображаемый туннель, просверленный в Земле одним из ублюдков, чьи мерзкие портреты висят в любой физической аудитории.
Тело Нейсмита стало, по сути, как это ни грустно признать, гармоническим осциллятором. Тогда, если допустить гомогенность Земли и отсутствие вращения системы координат, бедняга должен описать длинный-длинный узкий эллипс вокруг центра Земли. Нейсмит еще сильнее вцепился в поперечину. Ну да, конечно — а если трение не особенно его замедляло, то в итоге он долетит до диаметрально противоположной точки, находящейся в точности на том же уровне, с какого злосчастный гармонический осциллятор начал свой скорбный путь!
Так-так, минуточку! Если он навернулся с пола в подземном зале футах эдак в сотне от поверхности… Где же он, черт возьми, должен
В тот самый миг Нейсмиту показалось, что решение этой задачи имеет жизненную важность. Итак, вошел он в тело своей возлюбленной планеты совсем неподалеку от озера Мичиган, а значит, не слишком далеко от смердящего города Чикаго. Тогда, пролетев всю планету насквозь, Нейсмит должен выскочить где-нибудь в Индийском океане… а Чикаго меж тем лежало в нескольких сотнях футов над уровнем моря!
Минутку-минутку… он еще не учел вращения Земли, а это выведет капсулу несколько к западу от той самой желанной диаметрально противоположной точки. Насколько именно к западу, зависит от общего времени прогулки по черной дыре. Так, пусть радиус Земли, чтобы она тоже куда-нибудь провалилась, будет равен… футов. Ускорение свободного падения…
Итак, да здравствуют биномы, полиномы и метрономы! Если все верно, то через сорок две минуты Нейсмит со счастливой улыбкой на физиономии вылетит с той стороны планеты! А тем временем вращение коварной Земли сместит точку триумфального вылета на десять — одиннадцать градусов к западу… Но это все еще будет в океане. Вот если бы градусов на сорок…
Нейсмит перевел дыхание. По крайней мере, он
Стоп. А сколько он
Десять минут десятого. Падал он уже, добрых минут тридцать семь — но на самом деле, скорее всего, не более пяти. Началось его путешествие, если, конечно, верить часам, около девяти часов. А показывали они местное калифорнийское время в году 1980-м от Р.Х. Забавно думать, что дурацкий механизм по-прежнему тупо отсчитывал минуты, погруженные теперь в тысячелетиях прошлого… Впрочем, никакой разницы — пусть хоть что-нибудь показывают.
Ну и славно: ровно в 9.47 Нейсмит должен орлом взлететь над поверхностью. Желательно бы, конечно, со звёздно-полосатым флагом в твердых руках, а не верхом на ржавом самокате. Да-а… но если пренебречь фактором трения, которое в данный момент отсутствовало, то он поднимется на высоту двух-трех сотен футов над океаном… М-да, высоковато… Нейсмита прошиб пот от одной мысли о том, что придется снова провалиться сквозь Землю — только уже с другой стороны планеты — а потом вновь назад.
И все-таки — что-то он упустил из виду…
Трение… А что, если им нельзя пренебречь? Это ведь не половое сношение, а сложнейший физический процесс. И, кстати, о сношении — как насчет жара земных недр?
Нейсмиту предстояло пролететь неподалеку от земного ядра, где температура, как утверждают там побывавшие, около четырех тысяч градусов…
Пока одна часть разума тщетно пыталась такие дела осмыслить, другая — холодно и методично продолжала вычисления.
Температура земной коры возрастает с глубиной погружения — дураку понятно. Правда, не каждый дурак знает, что возрастает она не иначе, как на тридцать градусов Цельсия с каждым километром. По всем внешним признакам получалось, что капсула еще только проходила земную кору, падая сквозь мантию.
Нейсмит снова двинул кулаком по оболочке. Опять-таки — ни горячо, ни холодно. И тьма — как в черепе у члена правительства.
Осциллятора принялся глодать очень длинный червь сомнения. Может, он вообще никуда не падает? Вдруг он просто болтается тут, как хвост в проруби, лишенный даже такой простой радости, как гравитация… будто какой бестелесный дух, обреченный вечно, без женской ласки и тепла родного очага слоняться как баран по этому черному болоту?
