— Как почему? Уже несколько лет я живу на Востоке и многое успел узнать о здешних народах. Так что пора возвращаться домой.
— Будешь есть? — машинально предложила красавица. Она ещё не успела прийти в себя от слов римлянина. Как горько разлучаться с другом!
— Спасибо, я отобедал. Ну, а вы как поживаете? Ты что строишь?
— Да я уж больше и не строю, — признался плотник. — Мы в Церковь вступили.
— Куда?! — вскричал присевший было Тит Росций и вскочил со скамьи.
— Не так давно на Землю спускался Сын Бога, — пояснила Сапфира, — и его последователи теперь собираются вместе.
— И вы его видели?
— Нет, — ответил Анания, — Христа распяли.
— Распяли бога?! Почему же он не смог одолеть людей?
— Нет, ты не так понял, — снова вступила в беседу Сапфира, — Он нарочно дал себя распять.
— Зачем?!
— Таким хитрым способом Иисус избавил человечество от первородного греха.
— А не умирая, ваш божий сын не мог помочь людям?
— Неисповедимы пути Господни.
— Сапфира верно говорит, — поддержал жену плотник. — Конечно, Иисус Христос был способен перебить всех своих врагов, но он милосерден и потому предпочел умереть сам.
— Так всё можно объяснить, — засмеялся римлянин. — Любой слабак подобным словоблудием оправдает свое поражение. Но как вы можете верить в такую чепуху? Я абсолютно убежден, что это либо мошенничество, либо безумие. Ладно, не дуйтесь, мы же друзья.
— А ты, Тит Росций, какого вероисповедания будешь? — спросил Анания.
— Я последователь Эпикура.
— Никогда не слышал о таком Боге.
— Назвать его богом можно лишь в переносном смысле. Эпикур ученый, указавший людям путь к истине.
— И в чем же его истина? — допытывался плотник.
— В том, что боги, живущие где-то очень далеко от нас, не вмешиваются в дела человеческие. Это значит, что богов как бы и вовсе нет.
— Как же нет?! — изумился Анания. — Ты отрицаешь очевидное!
— Разве очи твои видели хоть какого-нибудь бога? — поинтересовался римлянин.
— Он у нас всего один, — с необъяснимой гордостью заметила Сапфира.
— Небогаты же вы на богов, — посочувствовал евреям Тит Росций. — Впрочем, у вас ныне пополнение: ведь сынок Иеговы тоже божок.
— Мы не произносим вслух Его имени, — всполошились супруги.
— А вы и не произносили, это сделал я. Так что, Анания, видел ты своего бога? Или, может, слышал?
— Нет, но Создатель виден через дела Его. Посмотри, как разумно Он устроил мир.
— Разумно? — удивился Тит Росций. — Ты называешь разумным то, что пищей и нам, и зверям служат другие живые существа, каждое из которых ценно и неповторимо? Очень странно… Ты только представь, Анания: сквозь землю пробился тонкий росток, он стремится вверх, к солнцу, он пришел в этот мир, чтобы украсить его… и просто для того, чтобы жить. Проходит время, и маленький росток становится пышным, радующим взор растением с гибкими, сочными, цвета изумруда стеблями, нежными, как легкий ветерок, листьями и роскошными, прекраснейшими цветами. Но появляется антилопа, она голодна и ищет пищу. Животное смотрит на растение, но видит не красу его… И вот уже крепкие зубы безжалостно пережевывают цветы и листья, и от былой прелести остается лишь безжизненно торчащий в земле корень. Насытившаяся антилопа возвращается в свое стадо, но по пути слишком поздно замечает притаившуюся в кустарнике львицу… Считанные мгновения длится погоня, и, наконец, острые, как копья наших воинов, клыки и когти хищницы впиваются в гибкое тело жертвы. Борьба продолжается недолго, и изголодавшаяся львица спешит приступить к трапезе, жадно, с бешенством разрывает шкуру антилопы, вгрызается в мясо, рвет сухожилия, ломает кости… А в антилопе еще теплится жизнь, и какой же ужас, какую дикую боль испытывает это несчастное создание! Чем оно прогневило твоего бога?
Анания угрюмо молчал и старался не смотреть Титу Росцию в глаза. Сапфира украдкой смахнула слезу.
— Ладно, слушайте дальше. Поев, хищница забирает тушу и спешит к своим львятам и вечно спящему лентяю-самцу. Но ей не суждено вернуться в семью: ее ждут люди. Звенит тетива, и первая стрела впивается львице в бок. Царица зверей бросает добычу и, извиваясь, зубами вырывает проклятый наконечник, но целая туча смертоносных стрел летит в нее, и уже не спастись… Долго еще люди боятся подойти к умирающей львице, трусливо ширяют копьями в ее неподвижное тело и тревожно озираются, опасаясь льва. Но он не приходит на выручку, и охотники, разжившись продырявленной в нескольких местах шкурой, возвращаются домой. Увы, не исключено, что вскоре они сами станут пищей для какого-нибудь дикого племени. В этом, как ты говоришь, разумном мире все только тем и занимаются, что едят друг друга. Неужели всемогущий творец не мог дать своим созданиям иной пищи?
— Значит, так надо. Имеющий разум да уразумеет!
— Это какую же надо иметь голову, чтобы понять и принять такую дикость! Всякое растение, каждый зверь и человек неповторимы и, следовательно, ценны сами по себе, независимо от вкусовых качеств. Как нелепо видеть в них лишь куски пищи!
— Но мы не всегда истребляем растения, а гораздо чаще пользуемся их плодами, — уточнила Сапфира.
