— Есром! Есром!.. — позвал Анания, но погруженный в транс христианин не отреагировал на обращение единоверца, только сильнее принялся травмировать лоб. Плотник улыбнулся, поставил возле богомольца мешочек и пошел чинить лестницу в обители. Откладывать ее ремонт больше было нельзя: в многочисленные «ловушки дьявола» стали попадаться уже самые высокопоставленные христиане. Вчера под святым апостолом Иоанном проломилась ступенька, и он застрял в образовавшейся дыре. Мужчинку вытащили с большим трудом. Богослов отделался не только испугом — у него были сильно ободраны ноги, пострадали и другие части нижней половины тела.
Тем временем Есром завершил молитву, растерянно, поскольку вернулся в реальный мир, осмотрелся и тут заметил подле себя небольшой мешочек. Христианин схватил его, понюхал, заглянул внутрь, и вдруг стены кельи огласил радостный крик.
А в подземелье Петр проводил совещание с Андреем, Фомой, Иовом, Иеремией и Иаковом — братом Иисуса Христа. Сей мужчина отличался низким ростом и потому получил прозвище «minor» — «мелкий», под которым и вошел в историю. Лицо Иакова было таким же некрасивым, как и у Иешуа: знатной мастерицей оказалась пряха Мария в производстве юродивых! Отцы у братьев были разные: у Иисуса, как о том говорится в Талмуде, дезертир грек Пандира; от кого же появился Иаков, не могла точно сказать даже сама «богородица».
Но вернемся к нашим баранам, апостолам и их подручным, которые сейчас с жаром обсуждали вопрос о противодействии Стефану. Сектанты сидели на удобных, недавно изготовленных Ананией табуреточках. Перед князем апостолов стоял небольшой столик. Зловеще горели два факела, прикрепленные к сырой и неровной стене. И вот на это собрание нечестивых мужей ворвался Есром. Почти все заседавшие посмотрели на него с безразличием, словно на пустое место, только Петр побагровел и, оборвав свою речь на полуслове, гневно крикнул:
— Выйди вон!
Дебил сначала испуганно попятился, но тут же осмелел и, вернувшись на исходную позицию, заявил:
— Я принес вам чудо!
— Чудо? — обомлел князь апостолов, и его нижняя губа еще больше отвисла.
— Да. Я молился, и Господь внял воплю моему.
— А что ты просил у Бога? — поинтересовался Андрей.
— Денег. И вот они! — воскликнул Есром и торжествующе поднял руку с античным кошельком. Христиане замерли и даже затаили дыхание. Чудо действительно казалось несравненным: прежде ни Иегова, ни Иисус Христос никогда и никому не подавали. Теперь же, думали верующие, настало время, когда монеты падают с неба, и потому сектанты с вожделением голодных зверей устремили взоры на темный, сочащийся влагой потолок подземелья.
Дилетанты в сфере психических заболеваний обычно считают, что сумасшедшие равнодушны к деньгам и могут легко ими поделиться с обществом. Однако это глубочайшее заблуждение, что подтверждает вся история христианства. Безумцы намного жаднее здоровых людей, а изредка встречающийся среди иерархов аскетизм объясняется лишь их патологической скупостью.
Итак, Есром смог удивить единоверцев и теперь наслаждался тем, что оказался в центре внимания. Но Петр неожиданно прервал его самолюбование:
— Ты что, над промыслом Божьим издеваться вздумал?! Какое чудо? Это деньги за дом Анании. А ну-ка, подойди ко мне.
Христианин, оберегая живот, боком приблизился к апостолу и тщательно прикрыл голову руками; правая до сих пор крепко сжимала мешочек. Симон отобрал у него деньги, несколько раз ударил и выгнал вон.
— Давайте помолимся о том, чтобы Господь даровал Есрому хоть немного ума, — предложил Андрей.
— Бесполезно, — отмахнулся Петр. — Лучше полюбуемся монеточками.
Он бережно высыпал серебро на стол и сразу же понял, что денариев мало. «Что за чёрт?», — промычал князь апостолов и стал лихорадочно считать деньги. И чем ближе он приближался к окончанию этой процедуры, тем сильнее бледнел.
— Ну что там? — не выдержал Первозванный.
— Должно быть 240, а есть только 120, - недоуменно пробормотал Симон. — Неужели Есром осмелился переполовинить?
— А вдруг Сатана… — начал было Иаков, но Петр, бывший в денежных делах реалистом, перебил брата Иешуа:
— Заткнись. Лучше позови Ананию.
Иаков нашел плотника во дворе, где тот старательно строгал доски для починки лестницы. Если бы христиане знали толк в зрелищах, они бы залюбовались: работа спорилась в умелых руках труженика, и мысленно он уже видел ее результат. Но, раз вызвал руководитель, пришлось прерваться и спуститься в мрачное подземелье.
Петр раздраженно смотрел на Ананию:
— Скажи, за сколько ты продал дом и землю?
Плотник, почувствовав неладное, слегка изменился в лице, но взял себя в руки и спокойно ответил:
— За 120 денариев, рабби. Вот же они лежат перед тобою.
Петр с большим трудом сдержал обуревавшее его бешенство и, стараясь не повышать голос, возразил:
— А мне Дух Святой шепнул, что усадьбу твою… нет, нашу, купил этот чертов Иезекииль за 240 сребренников.
В груди Анании что-то оборвалось, и он потупил взор. Суеверный плотник наивно поверил во вмешательство высших сил, а потому решил, что дальше отпираться бессмысленно.
