– Значит, договорились, – подытожила Мэлин. – А сейчас, ребята, выметайтесь. Мне нужно покормить этого упрямца.
– Конечно, – отозвался Хейден. – Я к тебе еще зайду.
– Обязательно заходи, – пробормотал Кит. – Потом, когда не будет надсмотрщицы.
– Заткнись! – весело бросила ему улыбающаяся Мэлин.
Мои подозрения насчет их близости только усилились.
– Ты всерьез готов выпустить меня из-под наблюдения? – спросила я, не в силах подавить улыбку.
Пусть совсем крошечный, но глоток свободы.
– Только не вздумай ничего затевать, – предупредил Хейден. – Мэлин убьет тебя быстрее, чем кто-либо из наших.
Такого предупреждения я не ожидала.
– Я и не собиралась.
– Вот и хорошо, – сказал он, добавив к словам совершенно призрачную улыбку.
Разговор у нас происходил по пути в хижину.
– И еще один момент, Грейс.
– Какой?
– Другим незачем знать о том, что недавно было между нами.
Грейс не сиделось на месте. Я хмуро смотрел, как она ерзает по кушетке в ожидании Мэлин. Уж не знаю, чтó Мэлин собиралась ей показывать, но чем дольше мы ждали, тем больше сомнений у меня появлялось. Необходимость постоянно держать Грейс в поле моего зрения имела две равнозначные причины: во-первых, я хотел защитить солагерников, а во-вторых – ее саму. Я был вполне уверен, что Грейс не преподнесет никаких сюрпризов, однако чем больше я об этом думал, тем меньше мне хотелось отпускать ее с Мэлин.
– Тебе не обязательно идти сегодня, – сказал я, надеясь, что она передумает. – Время уже позднее. Прогуляешься с Мэлин завтра.
– Сегодня удобнее, – возразила Грейс и тут же отвела глаза.
После возвращения в хижину Грейс была удивительно тихой и задумчивой. Наверное, на нее подействовала моя просьба держать в тайне произошедшее между нами. Причина была не в ней и не в том, что я сожалел о случившемся. Люди вверили мне заботу о них, и я не хотел выглядеть в их глазах неустойчивым или слабым. Узнай они, как я вел себя с Грейс и чего мне хотелось от девчонки, это могло бы в корне изменить их мнение обо мне. Сохранение доверия солагерников было гораздо важнее, нежели потакание своим эгоистичным желаниям.
– Я ничего не скажу, – вдруг заявила Грейс, словно прочитав мои мысли.
Вид у нее был задумчивый. Я едва удержался, чтобы не перевести взгляд на ее губы, целовавшие меня в гараже.
– Хорошо, – медленно отозвался я. – Ты ведь понимаешь, почему об этом нельзя говорить?
– Потому что я – ваш враг, – с оттенком горечи произнесла Грейс.
– Потому что солагерники видят во мне их защитника. Так было, и так должно оставаться. Если они подумают, что я потерял из-за тебя голову… их доверие ко мне может пошатнуться.
Довод казался мне вполне логичным. Но когда я смотрел на сидящую Грейс, на ее усилия сохранять бесстрастное лицо, логика начинала шататься. Произошедшее в гараже началось не вдруг. Все двигалось к тому, однако какое-то время я еще сдерживался, а когда допустил послабление, остановиться уже не мог. Это все равно что противиться восходу солнца.
– Можешь не волноваться, – холодно сказала Грейс.
Я тяжело вздохнул. На душе было нелегко. Мне самому это не нравилось, но так должно быть. Я понимал, что посылаю Грейс противоречивые сигналы. С этим тоже надо завязывать. Для нас обоих лучше, если дальше случившегося в гараже мы не пойдем.
От продолжения нелегкого разговора меня спас стук в дверь. Грейс спрыгнула с кушетки и побежала открывать. На пороге ждала Мэлин. У меня опять свело живот. Стоило ли отпускать Грейс с нею? В голове завертелся новый вихрь сомнений.
– Готова? – спросила Мэлин, не замечая меня.
– Вполне, – ответила Грейс.
Бросив на меня непроницаемый взгляд, она повернулась спиной:
– До скорого, Хейден.
– Вы только не поубивайте друг друга, – полушутя пробормотал я.
Не удостоив меня ответом, девицы скрылись за дверью.
Я вздохнул, с силой провел рукой по волосам. Стало немного легче. При моем положении в лагере я давным-давно привык к сильным стрессам и великолепно умел их блокировать. Однако нынешняя ситуация была иной. Сейчас я испытывал не стресс, а досаду и подавленность.
Я давным-давно никого не целовал, не говоря уже об интимных отношениях. Эту стадию я прошел несколько лет назад, причем очень быстро. Затем, возглавив Блэкуинг, я и вовсе подавил тягу к телесным утехам. Впрочем, и подавлять-то особо не пришлось, поскольку еще раньше я начал перерастать эти потребности. Я спал с разными девчонками нашего лагеря и теперь, когда видел кого-то из них, отворачивался и делал вид, словно между нами никогда ничего не было. Только с одной мне приходилось постоянно встречаться по лагерным делам, и вот она-то сейчас и увела Грейс.
