Сто лет прошло, а для меня – лишь несколько часов, и снова я держу его в руках. Сжимаю так крепко, как будто хочу, чтобы оно впечаталось в мою кожу. Я унесу эти воспоминания с собой, и как бы мне сейчас не хотелось остаться вместе со Стасом, я сделаю все, чтобы память о нем жила еще много лет.
– Ты пообещала мне жить, сдержи слово, – прошептал Стас и нежно прикоснулся к моей щеке, легонько смахивая слезу. – Помни меня, но никогда не живи прошлым.
Он обнял меня крепко, и, нежно прижавшись к шее, прошептал:
– Я люблю тебя. А теперь иди. Забери Риту, и уходите отсюда сейчас же.
Я встала на ноги, и сделала несколько шагов. В последний раз я обернулась и посмотрела на Стаса. Он сидел на земле, облокотившись об дерево, и смотрел на меня. В этот миг мне показалось, что все это только снится мне. Что я проснусь через некоторое время в своей кровати, наберу номер Стаса и снова услышу его голос. Но этому не суждено было произойти.
В его карих глазах отразилась боль, и мне тут же захотелось вернуться к нему, но Стас, словно прочитав мои мысли, отрицательно помахал головой и одними губами произнес «Прощай».
Развернувшись, я буквально понеслась к Рите. Еще секунда, и я просто не смогла бы уйти. Рита сидела недалеко от того места, где я ее оставила. Она растеряно смотрела на меня. Я взяла ее за руку, и сказала:
– Уходим! Быстро!
Мой голос дрожал. Руки тоже. Когда мы добрались до выхода, ворота уже оказались открытыми. Забор снова стоял в руинах, а весь плющ, недавно обвивавший забор, сгнил. Мы выбрались за ворота, и я упала на колени. Слезы, так старательно сдерживаемые все это время, покатились по щекам. Я прижалась лбом к земле и почувствовала, как прерывается дыхание. Мое лицо исказилось от боли, я сжала зубы и почти беззвучно закричала.
Солнце показалось на горизонте. Первые его лучи уже в полную силу освещали землю, прогоняя прочь все тени. Все было кончено.
Мы сидели с Ритой на ступеньках на крыльце ее дома в полном молчании. Еще несколько часов я не могла вымолвить и слова. Тяжкая бессонная ночь полностью надломила мои силы, и силы Марго.
Бледное, словно полотно, лицо подруги не выражало никаких эмоций. Глаза ее были направлены в одну точку. Слегка трясущейся рукой она подносила к губам сигарету и плотно затягивалась. Рита еще не знала, что Виктор больше не представляет опасности.
Оставив подругу одну, я зашла в ванную комнату, открыла кран и долго смотрела на поток воды. Я вспоминала все, что произошло ночью, вплоть до секунды, и не могла поверить, что такое возможно. В аптечке у бабушки Камиллы я нашла флакончик успокоительных таблеток и выпила сразу целую жменю.
Рита не требовала от меня объяснений. Она лежала в своей комнате, уставившись в потолок. Я легла рядом и закрыла глаза. Я молилась о том, чтобы сон мой оказался крепким и без сновидений. К счастью, я уснула. И когда проснулась, на улице уже темнело. Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы взять себя в руки и, наконец, привести мысли в порядок.
Пришло время поговорить с Ритой и поведать ей обо всем, что произошло. Она еще не знала, что Алекс был мертв. И Стас тоже. Она еще ничего не знала. Мы вышли на улицу, сели за столиком во дворе.
– Сейчас я расскажу тебе все, что случилось прошлой ночью, – начала я. – Прошу, не перебивай, дослушай до конца. Это очень важно, ведь это касается всех нас.
Я выложила Маргарите все, как на духу. Когда я сказала о Викторе, и о смерти Алекса, Рита не сдержала слез. Она не могла поверить в то, что рядом с ней все это время был совершенно другой человек. К счастью, во время ритуала она не помнила ничего и не испытывала физической боли. Марго словно крепко уснула, и проснулась уже перед тем, как я ее нашла.
Потом мы еще недолго поговорили. Было принято решение, что утром Рита покинет город. Больше ее ничто не держало здесь, а мне нужно было просто побыть в одиночестве. Когда утром она села в такси и уехала, я взяла сумку и пошла домой. Родители очень обрадовались, увидев меня, так как я уже почти неделю не появлялась дома.
Алекса нашли спустя трое суток. Кто-то совершенно случайно наткнулся на него, когда шел через кладбище. Странно, но официальной версией смерти стала передозировка наркотиками. Почему-то и это дело милиция не стала сильно разглашать. На похороны я не пошла. Мне было страшно смотреть на него, видеть его тело и понимать, что я отчасти виновна в его смерти.
Тело Стаса исчезло. Весь август я просидела дома, почти не выходя на улицу. Никто из знакомых мне не писал и не звонил, поэтому я старалась больше спать и отвлекать себя делами по дому лишь бы не сорваться на кладбище и не обыскать его вдоль и поперек.
