— Есть летчики, которые лучше нас летают, — говорил Серов своим друзьям. — Но у нас преимущество — опыт непосредственного столкновения с противником. Технику пилотирования мы проверили огнем. Теперь нам надо разобраться не только в практике, но и в теории этого дела. По-новому решать вопросы организации аэродромов и полетов. Надо добиться, чтобы меньше было жертв не только в мирной, но и в будущей боевой практике наших летчиков.
Пришло известие, крайне опечалившее Серова. На Дальнем Востоке разбился Александр Власов, один из серовской тройки, звена «воздушных акробатов».
— Власов разбился! — чуть не плакал Анатолий. — Шурка Власов! Как же это могло случиться?! Он был настоящим орлом в пилотаже. Отказал мотор? Власов не мог растеряться и в таком случае. Или сорвался в штопор с малой высоты? Тогда уж не остается времени, чтобы перейти в пике и набрать высоту. Сколько же нам еще надо учиться, чтобы ликвидировать всякую возможность катастроф! А ведь можно, можно! Пока бьется сердце, будем выполнять эту задачу.
Через несколько дней, думая о Власове, он сказал:
— У меня была мысль вызвать его в Москву. Думал летать с ним в новом звене воздушных акробатов. Слушайте, ребятушки, мы должны создать такое звено… или пятерку. Такую боевую группу из пяти-семи опытных истребителей. Что скажете об этом?
Хотя он улыбался, но было понятно, что не шутит. Все загорелись его идеей. Летать в пятерке согласились Якушин, Смирнов и Антонов. Пятым решили позвать Рахова.
— Виктор, правда, не воевал еще, — говорил Серов, — но я отлично знаю его как летчика-испытателя. Мастер высшего пилотажа, хороший коммунист. С ним будет легко, не придется натаскивать — чудесно пилотирует.
Когда все было обсуждено и при участии Рахова, Анатолий сказал:
— Все ясно? Значит, будем тренироваться. Впереди праздник авиации. К этому дню наша пятерка должна слетаться. Сегодня и начнем.
Пятерка не составляла отдельной строевой единицы. Каждый работал на своем посту в инспекции или в институте. Слетывались в свободное время.
— Мы сейчас летаем пятеркой, потом будем пилотировать семеркой, говорил Анатолий после полетов строем. — Будем подбирать народ постепенно, так, чтобы наша группа была для всей истребительной авиации наглядным примером того, что можно взять от современной техники.
Все летние месяцы 1938 года пятерка ежедневно тренировалась, готовясь к воздушному празднику.
К параду 18 августа готовились и летчики Осоавиахима. Они тренировались на Тушинском аэродроме рано утром, до начала занятий в учреждениях и на заводах, где они работали.
Однажды осоавиахимовская молодежь отдыхала на траве после полетов. Вдруг общее внимание привлек военный самолет, летевший, казалось, прямо на молодых людей.
— Э, видно, идет на «вынужденную».
— Да, наверно. Военные редко без причины появляются у нас в Тушино.
— Бачьте, хлопцы, колеса не выпустил. На брюхо садится!
— Да нет, стой! Выпустил — перед самой землей.
— Здорово!
— Не Чкалов ли, а, ребята?
Снедаемые любопытством, они поднялись с земли и побежали к прибывшей машине. Остановились в почтительном отдалении. Из машины выскочил незнакомый, летчик. Он снял пилотку, и на ветру закрутились его мягкие темно-русые волосы. Подошел начальник аэродрома, пожал руку летчику.
— Товарищ Серов! Здравствуйте!
— Это Серов! — передавали друг другу осоавиахимовцы. — Неужели тот самый? Этот такое может показать и рассказать… Как бы его завлечь, хлопцы?
Но завлекать не понадобилось. Серов сам подошел к группе молодежи.
— Братушки, есть закурить?
К нему протянулись руки с открытыми папиросными коробками. Серов закурил, отвел «братушек» в сторонку и бросился на траву. Все тотчас последовали его примеру. После минутного молчания кто-то спросил:
— Вы товарищ Серов? Тот самый?
— Тот самый. А вы? Вот тебя как звать? А тебя? Ну, давайте знакомиться. Ага, ты с завода. А ты из Мосэнерго? Вузовец? А ты журналист? Скажи, пожалуйста! Рассказывай о работе.
Молодые люди удовлетворили его любопытство, потом не утерпели:
— Анатолий Константинович, расскажите о своей боевой практике.
— Пожалуйста, товарищ Серов!
Анатолий подумал, потом спросил:
— Знаете, что такое «лестница смерти»? Нет? Так слушайте. Бывает в воздухе такая кутерьма, когда и нам плохо, и противник не знает, как ноги унести. Представьте себе: бьются друг против друга десятка полтора самолетов. В ходе боя располагаются таким образом, что образуется как бы вертикальная лестница. — Серов живо изобразил это руками. — Я преследую одного фашиста, прижимаю его к земле, а надо мной висит второй и норовит попасть из пулеметов мне в хвост в то время, как его самого сверху берет на прицел наш летчик. А наш летчик тоже находится ниже третьего противника, а третьего жмет опять-таки наш. И так все «выше и выше». Самый нижний, мой, которого я загоняю в тартарары, уже летит носом в землю, сейчас врежется, нет ему спасения. Прекрасно! Но по инерции, по проклятой, адской инерции пикирования я следую за ним….
