Ты отстранился не в силах вымолвить больше ни слова. Она сразу же отодвинулась от тебя и посмотрела вопросительно и с беспокойством, будто не узнавала. Очевидно, она не ожидала от тебя такого отступления. Потом она отвела взгляд, быстро накрылась кипенно-белой льняной простыней, отвернулась и больше не произнесла ни слова.
— Сельваджа, — позвал ты просяще, распустив ее волосы. Мягкие и блестящие, они легли изящной линией по плечам.
Ты погладил их, не зная, что еще добавить к ее имени. Если несколько секунд назад она страстно желала тебя, то теперь настала твоя очередь. Из глубин жгучего отчаяния поднялось и окрепло новое чувство — ты нестерпимо хотел обладать ею.
Тогда, раскаявшись и в страхе от того, что все испортил, ты лихорадочно стал искать те нужные слова, которые могли бы исправить твою ошибку. Не столько желание обладать ее телом заставляло тебя манить ее, сколько боязнь потери и острая потребность в единении, которое чуть было не прервалось между вами. Она повернулась, глаза ваши встретились, она была смущена, а ты, наоборот, решителен. Всего мгновение назад решимость и лукавство сквозили в ее взоре, но теперь они исчезли. Ты хотел вернуть их, и тебя вовсе не волновало, что вы с Сельваджей прямиком направлялись в одно из самых безнадежных мест, туда, где вместе с сомнительным счастьем ожидала вас неизвестная, пустая и темная бездна развращенности. Знаешь, ничего такого тебе в голову не приходило даже тогда, когда еще не поздно было остановиться, но теперь ты просто хотел ее, и баста. Твоим мандатом было неукротимое желание показать ей всю любовь, на какую ты был способен.
— Сельваджа, — произнес ты, снова поглаживая ее лицо.
Она улыбнулась и повернулась к тебе. Ты в третий раз повторил ее имя, и наконец ваши губы слились в первом и робком поцелуе, а уже мгновение спустя, весь пылая, ты сгреб ее в горячечные объятия, не оставляя пути к отходу. Ваши глаза были закрыты, вы оба знали, что не было больше нужды рассматривать друг друга, потому что черта была пройдена и никакой нерешительности больше не было. Твои руки, следуя восхитительной линии ее бедер и ее спины, нашли миниатюрную застежку лифчика и расстегнули ее. От ее наготы, прежде чем утонуть в новом порыве страсти, доселе неиспытанной, у тебя перехватило дыхание и ты почти задохнулся.
Она была настолько желанна, что тебе ничего другого не оставалось, как потерять окончательно голову и телепортировать мозг на Луну, если, конечно, в этот момент в тебе оставалась хоть толика серого вещества, способного принимать решения.
Теперь Сельваджа льнула к тебе. Ты умел распознавать жесты девушки, когда она хотела тебя, а твоя сестра была более чем откровенна с самого начала, когда, раздев тебя и оставив в одних боксерах, вытянулась рядом.
В этот момент ты наверняка знал, что наступают самые насыщенные минуты твоей жизни, ты нашел губами ее обнаженную грудь. Она дрожала от возбуждения, из горла ее вырвался вскрик, перешедший в затяжной стон, какой предвещает телесное наслаждение. Ты снова ласкал ее грудь губами и руками, она запрокинула голову, шепча твое имя, а ты покрывал ее тело поцелуями, пока реальность вокруг вас не растворилась совсем, преобразившись в новое состояние, в котором существовали только ты и она, и никакого другого звука — ни животного рыка, ни человеческого голоса, ничего, кроме ваших трепетных вздохов страсти, не достигало вашего слуха и не могло отвлечь вас.
И ничто больше не могло спасти вас, удержать от неминуемой катастрофы, которая вас буквально засасывала. Всякое остаточное проявление сдержанности исчезло, и ты овладел ею.
Ты никогда в жизни не испытывал ничего даже отдаленно напоминающего то, что с тобой сейчас происходило. Ты подумал, что Сельваджа воплощает понимание, которого тебе всегда не хватало, сути и необъятности преобразующей силы, высвобождаемой благодаря другому, полноценно счастливому человеку.
Так что даже чувство вины, наступление которого ты ждал и боялся, растаяло вместе с остатками сна, который всего лишь несколько дней назад заставлял тебя содрогаться от ужаса и который теперь становился явью в двести раз прекраснее, чем все, чем ты занимался до этого.
Сельваджа удивительно чутко отвечала на каждый твой новый поцелуй и проникновение, она была так прекрасна, чувственна, так искуссно принимала тебя в себя, что ты даже на мгновение не задумался — помнишь? нет, ты помнишь? — что же такое ужасное и противоестественное ты совершаешь.
29
Она проснулась позже тебя. А ты уже довольно долго наблюдал за ней, спящей среди белоснежных простыней в свете наполнявших комнату живительных солнечных лучей. Ее тело источало молодость и здоровье. Она, которая в первый момент знакомства показалась тебе слишком худой, на самом деле, отдаваясь тебе, была женственно-мягкой.
Ты поцеловал тыльную сторону ее левой руки, в знак благодарности за щедрость, с которой она любила тебя, потом твоя рука нарушила целомудренную грань контакта и скользнула ниже, коснувшись ее груди, и далее, спускаясь по бедру, лаская стройные молочные ноги.
