— Нет, по правде говоря, нету. Никого. А ты что думаешь, Джонни? — обратилась она к тебе, и тут же стало ясно, что она догадалась, от кого этот букет. Он обошелся тебе в круглую сумму, но ради нее ты был готов даже на большее.
— Кто бы их тебе ни прислал, — сказал ты, — он, должно быть, по уши влюблен. Они великолепны, правда?
— Зачем ты это сделал? — спросила Сельваджа, ставя букет нарциссов, орхидей и лилий в голубую вазу, которая стояла в ее комнате.
Ты был рядом и вот уже несколько минут не мог оторвать от нее взгляда. Когда ваши глаза встретились, она испепелила тебя. Она казалась спокойной, и все же по тому, как она на тебя смотрела и как говорила, было понятно, что спокойствие это напускное.
— С чего ты взяла, что это сделал я? — улыбнулся ты, вызывая ее на дуэль.
Она снова испепелила тебя взглядом.
— Знаю, и все, — ответила она.
— Хорошо, признаюсь, виновен. Что, нельзя было?
— Перестань, — перебила она тебя. — Ты действуешь мне на нервы.
В этот момент ты взял один цветок из букета и приложил его к ее лицу, как местный юродивый, поглаживая мягкими лепестками ее щеку. Она смягчилась и даже улыбнулась. Ты облегченно вздохнул и подумал, что женщины все-таки очень падки на лесть.
— Ты прекрасна, — прошептал ты медленно.
Тут уж ничего не поделаешь, твои ухаживания почему-то раздражали ее. Безусловно, ей льстило такое внимание. Это было очевидно. Ты это понимал. И все же она не могла смириться, что автором всех этих милых глупостей был именно ты.
Казалось, что моменты, когда ты привлекал ее к себе и целовал, ей нравились гораздо больше, чем минуты слабости, когда ты, не сдержавшись, пылко признавался ей в своей неимоверной любви. Получалось, если бы ты помалкивал, то она, вероятно, быстрее снизошла бы до демонстрации тебе своих чувств. Если ты просил у нее поцелуя, она отвечала отказом, но, если ты не просил, она не отступала. Она никогда не говорила, что любит тебя, а на твои признания отвечала улыбкой, но без того душевного порыва, который ты в праве был ождать.
Теперь каждый день вы проводили свободное время в квартире на улице Амфитеатра, хотя ты не всегда уступал ее просьбам о сексе. Часто вы просто лежали рядом на кровати обнявшись и только разговаривали. Вы многое теряли из той жизни, что бежала за окнами вашего убежища, но вам это было безразлично. У вас был свой мир, отдельный, он не подвергался внешнему вторжению. Дни шли за днями, и вы, увлеченные друг другом — только бы родителей не было дома, — занимались любовью повсюду.
Однажды вы вместе пошли на пробежку, ну, просто чтобы заняться чем-нибудь новым. Вы бежали, время от времени держась за руки, и это было забавно. Дома вас ждал горячий расслабляющий душ, и вы решили, что первой пойдет она. Поэтому ты немного удивился, когда Сельваджа позвала тебя, говоря, что не может найти жидкий гель. Ты нашел флакончик на его обычном месте на полке, а ее — блаженно растянувшейся на спине в ванне, полной пены, в полумраке, потому что она предусмотрительно закрыла жалюзи и зажгла свечи.
— Что так долго? — спросила она, поднимая ногу из воды, руки скрещены за головой.
Пена едва прикрывала ее грудь. Ты закрыл за собой дверь.
— Ты здорово подготовилась, — сказал ты, не обращая внимания на ее упрек.
Потом, улыбаясь так же лукаво, как и она, ты приблизился и стал раздеваться, но Сельваджа остановила тебя.
— Прости, ты что подумал? — спросила она, наклоняя голову.
Ты посмотрел на нее, стараясь понять, не дразнит ли она тебя.
— Я тебя просила только подать мне гель для душа, верно?
Ты засомневался, а вдруг она действительно позвала тебя чисто из практических соображений.
— А, так значит, ты позвала меня только из-за геля для душа, — сказал ты, всем своим видом показывая, что тебе было предельно ясно: зачем же еще зовут мужчину? За тем, чтобы он выполнял свои обязанности денщика.
Ты засмеялся и элегантно передал ей флакончик. Она тебя не поблагодарила, просто начала намыливаться в проклятой ванне, полной пены. Ты остался стоять там же, где и был, рядом с ванной, потом сел на край, вместо того чтобы удалиться.
— В чем дело? Уходи! — сказала она, указывая рукой на дверь.
Ты не слышал ее, ты смотрел на ее голые плечи и на стекающую пену, которая с эффектом «вижу-не-вижу» то показывала, то скрывала от тебя соблазнительные округлости ее розовой груди.
— Странное дело, — произнес ты и замолчал, выдерживая паузу.
— Что именно?
— Ну, например то, что, в ванне полно пены, а ты меня зовешь, чтобы подать тебе гель для душа.
Она на мгновение задержала на тебе взгляд, потом от души рассмеялась. Это было сигналом, что ей хотелось побыть с тобой.
— Ты хороший наблюдатель, Джонни, — сказала она прежде, чем схватить тебя без предупреждения и затащить в ванну.
Ты вскрикнул, вода расплескалась повсюду, заливая пол, пока вы пытались найти в узкой ванне место для двух пар ног и рук. Не будем вспоминать, как комично ты пытался избавиться от мокрой одежды. Она села тебе на лобок и посмотрела в глаза. Почти с восхищением.
Ты стал ласкать ее спину.
— Мне так хорошо с тобой, — она, казалось, говорила серьезно.
