После ужина ты сразу же пошел в свою комнату, чтобы не напороться на нее еще раз на втором этаже. Около полуночи кто-то тихо постучал в дверь твоей комнаты и вошел, даже не дождавшись приглашения. Наверное, она думала, что на нее основные правила уже не распространяются. Ты включил ночник на тумбочке и удостоверился, что это была она, как и следовало ожидать. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выжидательно посмотрела на тебя. Уже одно ее появление в твоей комнате раздражало тебя. После того как она позволила себе унизить тебя, она смела еще раз прийти к тебе, чтобы поглумиться.
— Уходи немедленно! — прошипел ты.
Но она не сдвинулась с места.
— Послушай, — начала она тихо.
— Я сказал,
— Ты забыл в моей комнате портмоне, — сказала она и положила его на стол.
— Очень хорошо. Оно все равно было пустым. Убирайся, я сказал.
— Джонни… — настаивала она.
— Пошла вон! — прорычал ты сдавленным голосом, чтобы не разбудить весь чертов квартал. И это сдавленное рычание возымело действие, потому что она испугалась, схватилась за ручку двери и, бросив на тебя беглый взгляд, вышла с понурой головой.
Она хотела, чтобы ты думал, что она удручена от своей собственной муры!
33
Рано утром ты уже собирался выйти из дома, чтобы направиться в бассейн, когда, бросив взгляд в гостиную, ты заметил там Сельваджу, сидящую на диване. Она сразу же поднялась и с улыбкой сделала шаг навстречу тебе.
— Пойдем? — спросила она, сияя от радости.
Ты тоже слегка улыбнулся, но больше по привычке.
— Пойдем куда, прости? — поинтересовался ты и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Она последовала за тобой.
— В квартиру на улице Амфитеатра, куда же еще? — И она красноречиво посмотрела на тебя.
— Ты надо мной издеваешься? — спросил ты, в недоумении остановившись посреди коридора с большой спортивной сумкой в руке. Неужели она думала, что одной ночи достаточно, чтобы дать тебе выпустить пар и потом убедить вернуться к ней или чтобы тебе снова захотелось немного секса? Нет, дорогая, так дело не пойдет.
Она засмеялась тебе в лицо.
— Глазам своим не ве-рю! — покачала она головой, прижимая пальчики к губам. — Ты еще сердишься за вчерашнее? Ну, что ж, в конце концов, это был просто сарказм, скажем так.
Твоей первой реакцией было желание просто ее обругать, но вместо
— Сельваджа, когда я признался тебе в любви, я не шутил. Из нас двоих только для тебя это игра. Ты действительно думаешь, что можешь использовать людей, как какие-то вещи? Не знаю, как у вас в Генуе, а здесь все обстоит по-другому, и я не стану потакать девчонке, которая не ценит меня. Прежде чем обратиться ко мне в следуюший раз, сосчитай до ста, ладно?
И в то же мгновение ты вышел из дома, не обращая внимания на ее протесты. Ты не верил, что твои слова что-то изменят. Если она не согласится с твоими минимальными условиями, что ж, отлично, ты все равно собирался постепенно вычеркнуть ее из своей жизни, верно?
По возвращении твоем дом был погружен в полнейшую тишину, так что ты решил, что он пуст, и не объявил о своем приходе, как обычно. Ты поднялся наверх, как водится, отдохнул пять минут, переключая каналы маленького телевизора, потом, разочаровавшись в полнейшем фуфле, которое предлагалось твоему вниманию, ты решил спуститься вниз и посидеть немного в Интернете, чтобы просто убить время. Но, заметив в коридоре приоткрытую дверь в комнату Сельваджи, ты решил туда заглянуть. Комната твоей сестры была пуста. Лишь мгновение спустя, прислушавшись, ты заметил, что из конца коридора доносится журчание воды в душе. Должно быть, она была в ванной, так что вернулась бы в свою комнату нескоро. Тогда ты вошел с намерением сунуть свой нос, куда не следует, порыться в ее вещах, просто потому что тебе так захотелось.
С трепетом ты пролистал ее старый школьный дневник, но не нашел там ничего, кроме домашних заданий и посвящений от подруг. Ты прекрасно знал, что не мог, из уважения ли, из приличия, рыться в ее личной жизни так беспардонно, но ты ничего не мог с собой поделать, ты хотел отплатить ей той же монетой, получив некий контроль над ней. У тебя не было на то никакого права, но, тем не менее, будучи ее братом, ты считал, что обладал некоторым авторитетом. Ты не отдавал себе отчет в том, насколько навязчивой становилась твоя убежденность в дозволенности силой вмешиваться в ее жизнь. Страсть к Сельвадже, полностью поглотившая тебя, затуманивала твой разум.
