Новое посещение Кабанова отличалось от предыдущего разве что тем, что Полозову пришлось жать на звонок гораздо дольше, да еще запах перегара в комнате был значительно сногсшибательнее. Все же остальное было то же самое: та же кухня, тот же стол, та же бутылка водки, то ли полупустая, то ли полуполная, тот же стакан.
- А вот и мы к тебе, Федор, опять, - сказал Полозов входя в уже знакомую кухню и оглядывая обстановку. - Да не подумай, что мы таки не уходили от тебя. То мы были у тебя вчера, а это уже пришли сегодня.
- А-а-а, - прищурился Федор, вглядываясь в вошедших, - так вы у меня уже были? А я то думаю, откуда мне знакомы ваши лица, где-то я уже вас видел.
- Вспоминай, вспоминай, Федор, нам надо с тобой срочно поговорить, и для нашего разговора надо, чтобы ты вспомнил наш вчерашний разговор. Помнишь, о чем мы вчера с тобой говорили? Помнишь меня, лейтенанта, -Полозов показал на Савчука, - помнишь? Помнишь хотя бы , что твоего шефа Басова вчера убили?
- Да помню я, помню, - еще больше опухшее от похмелья лицо Кабанова производило впечатление дикой свирепости и одновременно отчаяния. - Что я, совсем уж, что ли? Все я помню. Ну не совсем все, конечно, - признался он искренно, посмотрев на Полозова и Савчука.
- Ничего, ничего, - Полозов сел и сделал приглашающий жест Савчуку, - ты, Федя, главное, вспоминай, вспоминай. Припоминаешь, что мы вчера с тобой говорили о смерти твоего шефа. Припоминаешь хотя бы, кто я такой? Кто он, - показал он на Сашу.
- Да что мне тебя припоминать, я тебя и так знаю, и его помню, припоминаю, лейтенант...
- Вот и отлично, припоминай теперь наш разговор... Мы говорили с тобой о твоем покойном друге и шефе Леониде Басове. Мы с тобой договорились быть откровенными. Ты вроде бы и был вчера с нами откровенным. Ты рассказал нам кое-что о жизни своего шефа, о его привычках, о его друзьях и врагах, о его бизнесе, о его успехах и проблемах с конкурентами, об Ирине Александровне и Игоре Компанейце, - Полозов боковым зрением заметил невольное движение Савчука, вызванное, очевидно, тем, что сказанное Полозовым Кабанову совершенно не соответствовало действительному содержанию вчерашнего разговора. Хотя сам Кабанов реагировал на слова Полозова абсолютно спокойно, безразлично вперив неподвижный взгляд своих глубоко сидящих кабаньих глаз в майора, и наблюдающему со стороны за разговором показалось бы, что Федя абсолютно согласен со всем сказанным. - Потом ты, Федя, - продолжал майор, - рассказывал нам о Ларисе Басовой , о ее взаимоотношениях с мужем, что нам , к стати, очень помогло, - это уже вызвало кое-какое оживление на лице Кабанова. - Но не это главное, - Полозов сделал небольшую паузу, вперив взгляд в собеседника, - главное, Федя, что ты нам рассказал о портфеле... Да, да, о том самом портфеле, который, по твоим словам, в последнее время словно бы прирос к твоему шефу, потому, что, как ты сказал, в последнее время Басов почти не расставался с этим своим портфелем, - Полозов увидел, как безразличный взгляд Кабанова стал преображаться после упоминания о портфеле - глубоко посаженные Федины глаза стали постепенно округляться от удивления или от возмущения на самого себя из-за того, что он, оказывается , был вчера настолько пьян... - Как ты сказал, это все было связано с приватизацией Припортового завода, с тем, что Басов очень уж хотел завладеть этим заводом, и ему удалось раздобыть очень действенный компромат на начальника областного фонда госимущества, - майор увидел, как выражение удивления и сомнения на лице Феди сменилось выражением панического ужаса по поводу того, как много, оказывается, он вчера порассказал Полозову. - И, хотя ты не сказал нам точно, какого рода, что именно это был за компромат, - майор словно бы вбивал гвозди в голову растерявшегося Кабанова, сжавшего кулаки так, что аж хрустнули пальцы и побелели костяшки, - мы тем не менее вполне оценили твою откровенность и очень благодарны тебе за твою нам чистосердечную помощь. Но тем не менее, нам с Сашей хотелось бы знать, в самом ли деле ты ничего не знаешь о том, какой именно компромат был у Басова в портфеле, или просто промолчал по некоторым причинам, а Федь...
- А разве я ... Неужели я на самом деле?... - сделал Федя последнюю попытку разобраться в своих мыслях.
