В этот момент один из сотрудников поднялся, и я увидела, что на полу лежит тело женщины с темной короткой стрижкой.
— Доброе утро, Аделина Эдуардовна, — раздался голос следователя, и я, повернувшись, с трудом узнала старшего следователя Невзорова, который когда-то давно занимался делом писательницы Аглаи Волошиной.
— Валентин Игоревич? — припомнила я имя следователя, и тот удивленно спросил:
— Как вы вспомнили? Несколько лет ведь прошло.
— Как-то всплыло. Вот мы снова встретились, и повод опять не из приятных.
— Точно. Боюсь, что труп криминальный, мне придется опрашивать весь персонал, дежуривший сегодня ночью. Кстати, посмотрите, пожалуйста, личность потерпевшей вам знакома?
Я подошла ближе и внимательно посмотрела в синюшное лицо женщины. Нет, я ее точно не знала, но на ней были комнатные мягкие тапочки, одна из которых слетела, а вторая так и осталась на правой ноге, и это значило, что она — клиентка клиники. Плохо… еще хуже, чем факт обнаружения трупа на территории вообще. Убитая клиентка — а, судя по всему, следователь считает, что это убийство, хотя пока мне об этом прямо не говорит, — это очень большая репутационная потеря. Мы всегда позиционировали клинику как безопасную и конфиденциальную, а теперь… Н-да…
— Это клиентка Игоря Авдеева, — сказал в этот момент Матвей. — Она уже к выписке готовилась, я карту взял на проверку вчера. Ларичева Софья Леонидовна, восстановительная маммопластика после резекции правой молочной железы.
Невзоров быстро записывал все, что говорил Матвей, а я смотрела на мертвую женщину и не могла понять, что именно меня беспокоит, кроме того, что она мертва.
— Мне бы карту посмотреть, — сказал следователь, и Мажаров кивнул:
— Конечно, она у меня в кабинете. Будете оформлять изъятие?
— Пока нет, не вижу необходимости. Она явно не от операции умерла, но с ее врачом я бы переговорил тоже.
— У него сегодня день без операций, сможете поговорить.
— Аделина Эдуардовна, вы так пристально разглядываете труп, что даже мне не по себе, а криминалисты наверняка ревнуют, — заметил Невзоров. — Что-то не так, по-вашему?
— Ну… странгуляционная борозда ровно такая, как должна быть при повешении… а вот с ее ростом было бы затруднительно веревку забросить так высоко. И никаких подручных средств рядом, а ведь должно же что-то быть, на что она встала, правда? — я огляделась вокруг в поисках какого-то предмета, который должен был лежать недалеко, но ничего не нашла и беспомощно посмотрела на следователя: — А вам так не кажется?
— Кажется. Ее рост не больше ста шестидесяти сантиметров, высота потолка в котельной около четырех метров, крюк длинный, конечно, но не настолько, чтобы женщина с таким ростом сама могла забросить на него веревку с пола.
— А вон в углу лестница стоит, — заметил кто-то из опергруппы, и следователь, посмотрев в указанном направлении, усмехнулся:
— А как она туда потом попала? Ну после того, как дама повесилась? Сама ушла, ножками? Пальцы снимите с нее на всякий случай.
Я бросила взгляд на часы:
— Если мы вам больше не нужны…
— Да, вы можете пока заниматься своими делами, а я попозже, как здесь закончу, зайду к вам, — сказал Невзоров. — И, Аделина Эдуардовна, по возможности… — он выразительно посмотрел мне в глаза, и я кивнула:
— Конечно. Но вы ведь понимаете, что такую информацию долго скрывать не получится.
— Понимаю. Но пока постарайтесь не обсуждать случившееся. И доктора… как его… — он заглянул в блокнот. — Авдеева Игоря Александровича попросите не отлучаться из ординаторской.
— Я его лучше к себе в кабинет приглашу, так будет удобнее.
— Спасибо.
Невзоров вернулся к трупу, а мы с Матвеем пошли в административный корпус.
Муж нарушил молчание первым:
— Тебе не показалось, что…
— Что убитая похожа на Калмыкову? В первый момент у меня земля из-под ног ушла, до того я испугалась, — призналась я, беря Матвея под руку. — Ты думаешь, это может что-то значить?
Матвей неопределенно пожал плечами:
— Не знаю… но такое совпадение мне совсем не нравится.
И в этом я была с мужем абсолютно согласна.
Странная девочка Аня ушла, когда Семен вернулся с работы — просто сняла с вешалки джинсовую куртку и, попрощавшись, закрыла за собой входную дверь. Семен только плечами пожал — он устал, и ему было не до анализа поступков едва знакомой девчонки.
Однако в кухне обнаружился ужин, и это заставило Семена все-таки вспоминать об Ане.
«Я ведь даже не знаю, сколько ей лет, — думал он, с аппетитом поглощая жареную картошку и салат из помидоров и огурцов. — Может, она и вправду малолетка? Тогда плохо… Не дай бог, что случится — я потом не отмажусь, что пальцем к ней не прикоснулся. Надо все-таки в баре поспрашивать, вдруг кто-то ее знает».
Сунув пустую тарелку в раковину, Семен заварил крепкий чай и вышел на балкон, уселся в кресло и закрыл глаза. Солнце уже начало клониться к закату, но жара все еще стояла обжигающая.
«Ну и лето в этом году — ад кромешный, — вяло думал Семен, подставив лицо лучам. — Надо в выходной на озеро, что ли, смотаться, ни разу еще не выбрался».
