«Выходит, я сюда за этим и завернул, а не за бургерами вовсе», — подумал он и не очень обрадовался открытию.
Девчонка почти наверняка проблемная, он ничего о ней толком не знает, да и вообще сейчас не время думать о чем-то, кроме хирургии, ему нужно закрепиться в клинике, а не возиться с дерзкой мутной малолеткой.
— Ты чего глазами по залу бегаешь? — спросил подошедший с тарелкой Кузя. — Извольте отведать, — он поставил тарелку на стойку, и Семен увидел новый бургер, не тот, что заказывал. — Хочу в меню вводить, сними-ка пробу, только давай по-честному, если не понравится.
— А ты так и будешь свои новинки на мне обкатывать? — крепко сжимая пальцами края горячей булки, спросил Семен.
— Ты, смотрю, не очень возражаешь, — рассмеялся Кузя, присаживаясь на стул рядом. — Сам подумай — кто еще мне всю правду расскажет, если не ты?
— Ну да… идея совать клубнику с луком к курице была так себе, — пробурчал Семен с набитым ртом. — А этот ничего… определенно, что-то интересное…
— Клубника с луком к курице тебе не зашла, потому что ты консервативный. С ананасами же ешь.
— Ой, Кузя, дело не в консервативности, а в том, что было просто невкусно. А вот это — тема, — Семен указал на оставшийся в тарелке крохотный кусочек бургера.
— Назову «Бургер Доктора», — снова захохотал Кузя, покручиваясь на стуле. — Так не скажешь, кого ищешь?
— Никого не ищу.
— А не ври-ка, если не умеешь. Не вышло вчера с девчонкой этой?
— А что у меня должно было выйти?
— Да? Странно. А она забегала сегодня, телефон твой спрашивала — неужели не оставил?
— Ты серьезно? Она же малолетка.
— Чего это? — вмешался бармен, натиравший очередной стакан. — Ей девятнадцать.
— Ты с чего взял? — удивился Семен.
— Да она тут давно ошивается, ты просто не замечал. С подружками приходит или одна, иногда с утра прямо. Кстати, никогда не видел рядом с ней никакого парня, — многозначительно произнес Серега, даже понизив голос.
— И мне что с того? — пожал плечами Семен. — Сказал же — мне без разницы, она малолетка.
— Ну как скажешь, Доктор, — Серега поставил стакан на стойку. — Но телефон я ей дал на всякий случай.
Семен в шутку замахнулся, и Серега отпрыгнул назад, подняв руки:
— Все-все, молчу.
Семен посидел еще, обсудил с подошедшим приятелем футбольный матч, который они планировали провести в ближайший выходной на выезде, выпил еще сока и, прихватив с собой пару бургеров, отправился домой.
На парковке его ждал сюрприз — на мотоцикле сидела Аня все в той же джинсовке, но в светлых джинсах и длинной футболке. За плечами болтался рюкзак, волосы забраны в «хвост» на макушке, на ногах — те же тряпичные берцы, что были в день, когда Семен с ней познакомился.
— В поход? — спросил он, кивнув на берцы, и Аня неопределенно мотнула головой:
— Там видно будет. Ты долго.
— Ну извини, не знал, что ты меня ждешь.
— Тогда не стой, поехали, — Аня сошла с мотоцикла, уступая место Семену, но тот медлил:
— Куда это мы поехали?
— А куда хочешь, — беззаботно заявила девушка.
— Я домой хочу, у меня операция завтра. Но тебя могу отвезти, куда скажешь.
— Тогда поехали к тебе.
— Слушай, подруга, — Семен сложил руки на груди и уставился в лицо девушки. — Мне не нравится, когда практически незнакомая девчонка втирается в мою квартиру. Мне не нравится, когда она врет и ничего о себе не рассказывает…
— А ты ничего обо мне и не спрашивал, — фыркнула Аня, накручивая на палец кончики волос.
— Я задал тебе пару конкретных вопросов и получил либо вранье, либо дерзости. С чего ты решила, что я опять повезу тебя к себе? Ночевать снова негде, мама опять на дежурстве у кого-то из мэрии?
— Нет, мама дома.
— Тогда поехали, я тебя туда и отвезу.
— Да пошел ты! — вдруг огрызнулась Аня. — А еще байкер! — она развернулась и побежала за угол.
Семен пожал плечами, но догонять ее не стал — выяснять что-то с истеричной неуравновешенной девчонкой не собирался, нужно было ехать домой и отдыхать. Про оставшуюся в ящике стола Анину сережку он благополучно забыл.
Разговор с сыном о безопасности она решила отложить до того момента, когда Даня ляжет в постель. В это время он становился восприимчивым, с ним было легко договориться и что-то обсудить. Инна очень надеялась, что поход в кино и последовавший за ним ужин в пиццерии настроили сына на более дружелюбный лад, и ей удастся все-таки поговорить с ним, не вызвав бурного всплеска эмоций, как было после разговора о походе.
Алины дома не было опять, но Инна заметила, что дочь возвращалась — под вешалкой отсутствовали ее любимые ботинки, а из верхнего ящика обувницы исчезли две тысячные бумажки, которые Инна положила туда утром.
«Ну, значит, жива, — подумала Инна, чувствуя, что устала тратить нервы на борьбу с дочерью. — Наверное, мне пока надо успокоиться и перестать давить на нее. Приходит домой, жива — ну и хорошо».
Она понимала, что долго так продолжаться не может, что с Алиной тоже придется серьезно разговаривать и, возможно, даже позволить ей жить самостоятельно.
Последнее Инне не очень нравилось, но она вдруг подумала, что такой ее шаг даст Алине понять, что мать не враг ей.
