Он так посмотрел на нее, что Алина тут же подняла руки:
— Все-все, я помню… идти след в след, не отставать.
— Вот так и дыши, — одобрил он, убирая ключи от мотоцикла в карман.
До самой темноты они, перекрикиваясь с остальными, бродили по лесу, но все безрезультатно.
— А почему вы вообще думаете, что он в лесу? — спросила Алина, неотступно следуя за Семеном, как он и велел.
— Он может быть где угодно. Мы отрабатываем тот участок, который нам поручили. Кто-то ищет в поселках поблизости, кто-то в городе. У всех свои задачи.
Где-то справа хрустнула ветка, и Алина схватила его за руку:
— Что это?
— Кто-то из пацанов напоролся на валежник.
— Нет, прислушайся…
Семен остановился и, прижав палец к губам, напряг слух. Ему показалось, что он слышит какие-то звуки, но они приглушенные и идут словно из-под земли.
— Так, замри, — скомандовал он шепотом и начал осматриваться, продвигаясь вправо буквально миллиметрами.
Внезапно его нога не нащупала под собой почвы, хотя Семен видел, что под ней лежит ветка. Но та вдруг ухнула вниз, и Семен, не успевший перенести вес тела на эту ногу, удержался и сделал шаг назад. Перед ним зияла яма — широкая, и ее дальний край был ничем не закрыт, хотя с той стороны, где они стояли с Алиной, лежали ветки, маскировавшие опасную ловушку.
Семен встал на колени и подполз к краю. На дне ямы, метрах в трех в глубину, он увидел мужчину в голубой грязной рубашке, а рядом — свернувшегося калачиком мальчика. Правда, голова ребенка была как-то странно откинута назад, глаза закрыты.
— Эй, помощь нужна? — гаркнул Семен, заметив, что глаза мужчины тоже закрыты.
Бояться было уже нечего — человек явно не мог сам выбраться из ловушки.
Открыв глаза, он просипел так тихо, что Семен еле услышал:
— Помоги… помоги, мужик, я заплачу тебе… пацан у меня… пацан сознание потерял…
— На вот, попей, — Семен кинул вниз маленькую бутылку с водой, и мужчина схватил ее.
Рядом с Семеном возникла Алина и тут же вскрикнула:
— Папа?! Папа! Что с Даней, что с ним?!
— Аня… доча… ты как… тут? — прохрипел мужчина, отбрасывая бутылку.
— Так, поболтайте, я подмогу позову, — Семен вынул небольшую рацию — такие имелись у всех в их клубе и использовались для поездок и вот таких ситуаций, когда надежды на мобильную связь оставалось мало.
Вызвав всех, кто мог оказаться здесь как можно скорее, и запросив аптечку и носилки, которые также имелись, Семен вернулся к яме.
Алина плакала, размазывая по щекам слезы грязными руками.
— Так, сопли подбери, этим не поможешь, — скомандовал он. — Держи вот рацию, будешь пацанов координировать, а я полезу, гляну, что там.
Соскользнув на дно по рыхлой земле, Семен первым делом осмотрел мальчика. От него ощутимо пахло ацетоном, он редко, но глубоко и шумно дышал.
— Черт… — пробормотал Семен. — Алина! — крикнул он наверх, и лицо девушки показалось над краем ямы. — Быстро вызывай Сизого. Так и кричи — Сизый, прием, это Доктор. Скажи, нужна скорая, и пусть он звонит капитану, говорит, что мальчик нашелся, но ему срочно нужна капельница. Да не реви ты, просил же! — рявкнул он, видя, что Алина снова затряслась от рыданий. — Брату помочь хочешь? — она кивнула. — Тогда успокойся и делай, что сказал!
— Слышь ты, борзый… — раздалось справа, — и Семен повернулся к лежавшему мужчине:
— Это ты мне?
— Тебе, тебе. Ты на дочь мою голос не повышай, тут тебе не…
— А теперь ты меня послушай, папаша, — Семен не стал церемониться и сгреб мужчину за грудки, не обращая внимания, что тот застонал. — Тихонько лежи и не мешай мне, ясно? Ты чуть сына не угробил, рассказывать он мне будет! Еще звук услышу — пришибу, понял?
— Пусти… — прохрипел он. — Нога…
— Что — нога? — спросил Семен, немного спустив пар.
— Да ногу я, кажется, сломал, когда падали…
Семен повернулся так, чтобы осмотреть левую ногу мужчины, неестественно вывернутую в колене.
— Извини, джинсы порежу, иначе не осмотреть, — вынув небольшой нож из поясной сумки, Семен распорол брючину и увидел, что обе кости голени сломаны и деформированы, обломок торчал в рану. — Н-да… не повезло тебе, оперировать придется.
— Мне… мне уходить… уходить надо… — забормотал мужчина, хватая Семена за руку. — Сделай что-то, и я уйду…
— Куда ты уйдешь? — Семен прикидывал, что делать с таким сложным переломом, чтобы не навредить еще сильнее.
— Нельзя… нельзя мне…
— Тебя как зовут-то?
— Коля… Николай…
— Нет, дружок, так не пойдет, — Семен снова развернулся к мальчику, но тот по-прежнему только глубоко дышал, и запах ацетона слегка усилился. — Я прекрасно знаю, кто ты. И зовут тебя не Коля, а Антон. И вот что я скажу тебе, Антоха… сына ты до комы довел. Ты что же, не знал, что у него сахарный диабет? Папаша хренов! Ему нужны постоянные дозы инсулина, и теперь, не получив их, он вот в таком состоянии. Угадай, кто причина?
— Сахарный диабет? Я не знал… он… он маленький был, когда…
— Когда тебя посадили, я понял. Но ведь он тебе явно сказал, что ему нужны уколы? У него с собой всегда шприц-ручка и часы с напоминанием, его мать все сделала, чтобы он не забывал и не пропускал время, а ты…
Антон закрыл лицо грязными руками и застонал:
