Около семи начался дождь. Небо позеленело от электрических разрядов, дождь неистово колотил в окна. Словно стая диких зверей, все гости задвигались, обсуждая, кто как поедет, кто с кем, кто кого подвезет. Казалось, они испугались дождя, но, полагаю, они ухватились за благовидный предлог, чтобы уйти. Том с Натали ушли последними, но даже они задержались всего на пятнадцать минут после того, как начался дождь. Они мешкали, потому что хотели посплетничать о Тарновски, миниатюрных, крикливо одетых родителях Мередит. Тарновски держали кинотеатр в Норт-Сайде и время от времени, чтобы покрывать расходы, были вынуждены брать в прокат эротические фильмы. «Мы предупреждали, что этим все и закончится», – сказал Том Фостер, выражая притворную печаль и озабоченность.
Когда они наконец ушли, Артур закрыл дверь и привалился к ней.
– Первые пришли, последние ушли, – произнес он.
– Ну и парочка, – громко рассмеялась Роуз, а затем хмыкнула, словно послушала себя со стороны и удивилась.
Я сидел на диване, ел кусок ветчины, положенный на сладкий рогалик с абрикосом, и запивал все джином с тоником. Голова кружилась, однако я недостаточно устал, чтобы заснуть.
– Ну, тебе понравилось? – спросила Роуз, принимаясь за уборку, собирая пустые бокалы и высыпая содержимое пепельниц.
Артур стоял у окна, глядя на дождь. Уж не знаю, хотелось ли ему выглядеть до такой степени драматично.
– Если честно, вечеринка получилась не для тебя, – произнес он.
– Все прошло прекрасно, – заверил я.
– Все были так рады тебя видеть, – сказала Роуз.
Артур прошел через комнату и опустился в кресло, которое мы до сих пор называли креслом Артура. Он тяжело вздохнул и положил ноги на просиженную темно-красную оттоманку:
– Но могло быть и гораздо хуже.
– Нет, все было прекрасно, – отозвался я, добавляя в голос немного убежденности.
– Знаешь, – начала Роуз тем голосом, каким сообщала «семейные тайны», – мы с папой купили тебе подарок по случаю твоего возвращения. – Она села на диван совсем близко ко мне. – Хочешь узнать, что это?
– Вы не должны ничего мне покупать. Вы и без того потратили на меня целое состояние.
– На эту вечеринку? – поинтересовался Артур.
– Нет. На нового адвоката. На Роквилл.
– Ну, ведь деньги и созданы для того, чтобы их тратить, правда, Артур? – спросила Роуз.
– Необязательно, но я понимаю, что ты имеешь в виду, – ответил Артур.
– Так хочешь узнать, что мы для тебя приготовили? – снова задала вопрос Роуз.
– Конечно.
– Маленькую машину.
– Маленькую машину? – переспросил я, обозначая размеры машины большим и указательным пальцем.
– Не настолько маленькую, – улыбнулся Артур.
Я был его сын, когда отпускал незатейливые шутки и особенно когда отпускал их в адрес матери.
– Если тебе неинтересно… – начала Роуз.
– Мне интересно. Это здорово. Только у меня даже нет прав. У моих закончился срок действия.
– Какая разница? – возразила Роуз. – Ты все повторишь и сдашь экзамен. Ты был отличным водителем.
– Угу, – кивнул я, – здорово вас довожу.
– Или довозишь меня до бара, – сказал Артур.
– Так ты рад машине? – спросила Роуз.
– Да. Только я не хочу. Мне не нужны подарки.
– Это машина Миллисент Белл, – пояснила мать. – Зеленый «плимут седан». Как только прибудет ее новая машина, мы сразу заберем его.
– В общем, легкий случай вынужденного ожидания, – бросил Артур.
– Это не самое страшное, что может случиться в мире. – Роуз неуместно улыбнулась. – И вот еще что. Давай пока купим тебе еще один подарок. Что скажешь на это?
– Мышь-полевка, – сказал я.
– Что? – спросила Роуз.
– Ничего, нет, это просто здорово.
– Чего бы тебе хотелось? – поинтересовался Артур.
– Не знаю. Мне ничего не нужно.
– Может, что-нибудь из одежды? – предложила Роуз. – Чтобы ходить на учебу или куда-нибудь еще.
– Очень мило, – произнес я.
– Одежда – это не подарок, – сказал Артур. – Одежду он и так получит. Дэвид, может, что-нибудь особенное? Что-нибудь небанальное?
Я подумал, уж не искушает ли он меня намеренно.
– Что, например? – спросил я.
– Сам скажи, – ответил Артур.
– Ну что ж, – сказал я, откидываясь на спинку и мысленно готовясь к самому худшему, – кое-что мне бы на самом деле хотелось.
– Что? – спросила Роуз.
– И это не будет стоить вам ни цента. Кое-что из моих вещей. Я это искал, но не смог найти. – (Мои родители переглянулись. Кажется, они догадались, что последует дальше.) – В любом случае, я хотел бы, чтобы вы отдали это мне. Оно значит для меня больше любого старого «плимута», честное слово.
– О чем ты говоришь? – не выдержала Роуз.
– О связке писем. Писем от Джейд. Тех, что вы показывали судье. – Голос у меня вдруг задрожал, сделался легким, звенящим – не таким голосом требуют внимания к себе. – И, думаю, там еще есть письма, которые я писал ей. Я хотел бы получить их все. – Я сделал долгий, прерывистый вдох и добавил: – Они принадлежат мне.
И это была правда. Письма были целиком и полностью моими, и самые чувствительные части моей души разрывались от необходимости выпрашивать их.
