Я остановился. Мы спустились на нижний этаж аэропорта Ла Гуардиа. Мир за стеклянными дверьми был цвета голубого газового пламени. Выстроившиеся в ряд такси и два громадных автобуса стояли в ожидании.
– Почему ты спрашиваешь? – поинтересовался я.
– На тот случай, если захочу тебе позвонить, – ответил Стью, пожимая плечами, словно дядюшка. – Слушай, я буду в отеле «Тафт». До него отовсюду рукой подать.
– Парня, у которого я остановлюсь, зовут Бен Экрест.
– А телефон?
– Не помню. Но он точно есть в справочнике. Бен живет в Виллидж.
– Виллидж – отстой, – заявил Стью. – Слушай, ты не хочешь взять такси вскладчину? Получится примерно по три бакса с носа. Оно того стоит.
– Нет, спасибо. – Я ожидал, что теперь-то он сдвинется с места, но он так и стоял рядом. – Бен за мной заедет.
– О, правда? Отлично. А он не сможет подбросить меня до Манхэттена? Оттуда я бы доехал до гостиницы на метро. И на сэкономленные денежки можно было бы покутить.
– Если ты готов подождать, – сказал я.
– Что ты имеешь в виду?
– Он будет поздно. Может, часа в два.
– Черт, это мне не подходит. У меня в два часа встреча на Пятьдесят седьмой улице. А почему он приедет так поздно?
– Он работает.
– Ну так почему бы тебе не позвонить ему и не сказать, что доедешь сам, избавишь его от поездки сюда.
Мои тревоги сменились огромной усталостью. Казалось, что бы я ни сказал, Стью выдаст очередную, доводящую до исступления идею. Мне становилось все уютнее наедине с моей ложью, в компании моего выдуманного друга. Я мог представить себе, как стою здесь несколько часов, отбиваясь от вопросов Стью.
– Он работает. Я никак не могу с ним связаться.
– Он работает не в офисе?
– Нет.
– И чем он занимается?
– Он коп.
– Коп? Нью-йоркский коп?
– Именно так. Странно, верно?
– Странно? Ты что, псих? Это чертовски странно. И он твой друг?
– Он отличный парень. Не такой, как ты думаешь. Он курит травку. И еще он социалист.
– Да, только Аксельрод мог познакомиться с единственным на свете копом-хиппи.
Я понял, что перехитрил сам себя. Мой мифический товарищ получился настолько блистательным, что Стью позабыл об алебастровых зубах, которые дожидаются его в бархатных коробочках. Я видел, как он размышляет, не остаться ли ждать вместе со мной. Он метался взад-вперед, одержимый этой идеей, как снедаемый чувством вины мужчина мечется перед кинотеатром, где показывают порнофильмы: то приближаясь к окошку кассы, то уходя от него. Стью поглядел сквозь стеклянные двери. Длинная очередь людей, грузившихся в автобус, почти рассосалась. Водитель садился на свое место.
– Я поеду этим автобусом, – неожиданно выпалил Стью, схватив меня за руку. – Так не забудь. Отель «Тафт». Помнишь мою фамилию?
– Нейхард.
Стью казался довольным, даже несколько тронутым.
– Позвони мне, – сказал он, отворачиваясь. – Позвони, и мы что-нибудь придумаем.
Я выждал несколько минут, прежде чем уйти. Нашел телефонный справочник и посмотрел номер телефона и адрес Энн, хотя знал их наизусть и даже записал на обороте читательского билета, который лежал у меня в кармане. Но я почувствовал себя лучше, увидев ее имя, и отправился ловить такси, вернув себе часть самообладания и решимости. Я попросил водителя отвезти меня к универмагу «Мейсис». Я никогда не бывал в Нью-Йорке, понятия не имел, где искать гостиницу. Я знал только названия шикарных отелей из книг, но мне хватало ума понять, что подобные места мне не по карману. «Мейсис», рассудил я, находится в центре, а значит вокруг него полно гостиниц. Шофер вел машину так, словно больше привык ездить на мотоцикле. Мы едва не врезáлись в бамперы передних автомобилей, сновали из ряда в ряд и умудрились обогнать почти всех, кто ехал по запруженной Лонг-Айлендской скоростной магистрали.
– Хотите ехать через тоннель? – обернувшись через плечо, спросил водитель.
Я не вполне понял его вопрос, однако из глупого страха признаться, что совершенно не знаю города, сказал «да». В какой-то момент мы оказались зажатыми в пробке, которую водитель не смог проскочить. Справа тянулось одно из тех бесконечных кладбищ, которые вызывают у нас, чужаков, чувство, близкое к неодобрению, как будто такое обилие мертвецов плохо отражается на репутации города. А слева оказался большой серебристый автобус, его мотор ревел, бока были забрызганы грязью.
