Подготовка к вступительным экзаменам дружбу девочек не умерила – занимаясь днями напролет, они находили время для прогулок и задушевных разговоров. Июль пролетел незаметно, в августе абитуриенты стали разлетаться по избранным городам. Экзамены в большинстве своем сдали успешно и быстро вернулись в родные края, ожидая вызова на учебу. Готовясь к разлуке и самостоятельной жизни, клялись в вечной дружбе и потихоньку паковали чемоданы. Первой письмо счастья получила Наташа. До станции ее вместе с матерью провожала и Мила. Подруги обнялись, прослезились, и поезд умчал новоиспеченную студентку в столичные дали. К концу августа поселок покинули почти все одноклассники. Мила каждый час проверяла почту, но ящик был безнадежно пуст. Даже Лесю охватила паника – на собеседовании педагоги хором заверяли, что проблем с поступлением у дочери быть не может. Григорий втайне от семьи съездил в область и убедился, что Мила зачислена. Письмо то ли потерялось, то ли задержалось. Получив на руки дубликат в официальном конверте, он, как положено, проштамповал его в городе и поселке и опустил в почтовый ящик. Радости Милы не было предела. Мать помогла ей собрать чемодан, отец вызвался проводить до училища.
В холле было многолюдно. Изучая списки, подходы к доске объявлений активно штурмовала молодежь. Первым делом Мила проверила наличие своей фамилии. Убедившись, что ошибки быть не может, она торопливо выбралась из толпы и бросилась на шею отцу. В это мгновение судьба обнадежила ее с новой силой. Казалось, билет в студенческую жизнь станет лотереей в волшебный мир искусства и поможет перевернуть печальную страницу из недавнего прошлого. Новизна и свобода непременно раскрасят ее пресную жизнь. В деканате Милу попросили заглянуть в студию Петра Кузьмича. Кто это, девушка не знала, но вернулась в приподнятом настроении. Опытный педагог высоко оценил ее творческие работы и предложил заниматься индивидуально.
– Небось, не за просто так? – заволновался отец.
– Мне это не будет стоить ни копеечки! Мастер хочет набить мне руку.
– Я ему мигом рожу начищу, – запротестовал Григорий.
– Па, он натренирует руку, чтобы легче рисовалось.
– Тогда лады. В каких летах? Не больно ль молодой?
– Совсем седой. Старше нашего деда.
– Годится. Пошли глядеть, что там за хоромы в вашем общежитии.
Григорий, пряча слезы смущения, потащил дочь к выходу. Его распирало чувство отцовской гордости. Не терпелось поскорее добраться домой и порадовать Лесю.
Тесноватая комната на троих не вдохновила ни отца, ни дочь, но делать нечего – все приезжие жили в равных условиях.
– Продукты и вещи подвезу в выходные, – прощаясь, заверил Григорий. – И не ходи на занятия на пустой желудок, а то скоро совсем прохудишься.
Мила обняла отца и благодарно уткнулась в его грудь. Эмоции зашкаливали, слов не хватало, но и без них было ясно, как велика ее признательность. Григорий и сам едва сдерживал слезы. Тушуясь, он высвободился из объятий дочери и взмахнул на прощание.
– Папа, захвати краски, мольберт и кисти, – вдогонку напомнила Мила. – И папки, что лежат на антресолях. Только не перепутай: на антресолях, а не в кладовке.
Григорий поцеловал ее и поспешил в дорогу.
Вливаться в студенческие будни было непросто: не привыкшая к самостоятельности, Мила поначалу паниковала. Организованности и выдержки ей явно недоставало. Хронически не хватало времени ни на сборы, ни на завтрак. Она катастрофически теряла в весе и уже к концу первого месяца учебы напоминала выжатый лимон. Хотелось послать все, куда подальше, собрать манатки и вернуться в поселок. Плюс ко всему Петр Кузьмич изо дня в день ругал за несобранность и безответственное отношение. Но, глядя на результаты, педагог менял гнев на милость. Было видно, пусть с пинками, но студентка движется в требуемом направлении. Найдя в забытой Милой папке свой, выполненный карандашом портрет, старик был очарован тем, насколько колоритно и метко схвачены детали – глубоко посаженные с прищуром глаза, взъерошенные волосы, похожий скорее на театральный реквизит старомодный костюм-тройка. Задатки и дарование налицо. Технику он девочке непременно поставит, но в лидеры вряд ли выведет – Миле не присуще честолюбие. Порывистый характер, полное отсутствие амбиции и элементарной усидчивости – гири, способные потащить ко дну нераскрывшийся талант. Рисование для нее не смысл жизни, а ремесло. Гением нужно родиться, а эту девочку при появлении на свет поцеловал не Бог, а только ангел. Большой художник из нее не выйдет, но на кусок масла к своему хлебушку она заработает без особых усилий. В конце концов, жить ей предстояло не на мифическом Олимпе. В повседневной жизни ремесленников многим больше, и каждый находит занятие по себе.
