– Сочинение только через три дня, – возмутился подросток. – А к экзаменам я прекрасно готов – ни для кого не секрет, что золотая медаль у меня уже в кармане!
Аргументы были исчерпаны. Мила была вынуждена согласиться. Ночью она постоянно просыпалась в холодном поту. Ей снились то кошмарные падения с обрыва прямо в реку, то жаркие объятия Саши, которому она с наслаждением и сладострастием отдавалась на ковре изо мха и ландышей. Александр, торжествуя, жадно целовал все ее тело, а Мила беспрекословно подчинялась его воле, сжимая руками голову, которая раскалывалась от призывного и дурманящего запаха цветов. Проснувшись, Мила вскочила с кровати, схватила стоящий у изголовья букет ландышей и вышвырнула его за окно. Утолив жажду прямо из ковша, она снова забылась тревожным сном. Ранним утром, разбитая и без настроения, Мила пришла на остановку, где меряя шагами посадочную площадку, нервно метался Александр. Красивый, подтянутый, в черной водолазке и ослепительно белом шарфе, он привлекал внимание всех девочек, с восхищением вьющихся вокруг него. Подростку льстили трогательные комплименты юных подружек, но приятнее всего было ощущать если не внимание, то молчаливое присутствие Милы.
– Саша, а ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? – касаясь его тонких пальцев, с трепетом уточнила одна из поклонниц.
– И не на одном, – кокетливо ответил баламут. – На фортепиано и на гитаре.
– Какой ты талантливый! – пришла в восторг собеседница.
Мила поймала себя на мысли, что всеобщее восхищение Александром щекочет ей нервы. От замечания навязчивым почитательницам ее удержал приход Кравчука. Старый наставник построил группу и провел перекличку. Подъехал автобус. С шумом расселись по местам. Александр и Мила были замыкающими. На последней ступеньке она замешкалась, дожидаясь, пока педагог займет свое место. Воздыхатель не растерялся и, стоя сзади, но чуть ниже, нежно погладил стройные ноги девушки. Поднимать шум и привлекать внимание было неприлично. Мила хотела оттолкнуть смутьяна, но тот сделал вид, что она протянула ему руку, и громогласно поблагодарил за помощь. Девушка побагровела от возмущения, но промолчала. Это вдохновило бесстыдника. Он уселся рядом, широким жестом бросил на ноги куртку и получил беспрепятственную возможность под ее покровом путешествовать по коленям спутницы, пользуясь тем, что она не решится поднять переполох. Всю дорогу шалун настойчиво прижимался к ней, но Мила была вынуждена молчать. Поймав себя на непотребной мысли, что неумелые прикосновения ее возбуждают, девушка терзалась сомнениями, не вернуться ли ей обратно. Наверняка, Александр не намерен останавливаться, и на острове последует продолжение. Сумеет ли она сама удержаться от рокового шага, было неясно. Поклоннику интуитивно передалось волнение спутницы. С каждым его вздохом Мила понимала, что развязка неминуема, и до греха рукой подать. Всякий удар мальчишеского сердца отзывался эхом в ее груди. К концу пути напряжение обоих достигло апогея. Казалось, они только и ждут мгновения, чтобы остаться наедине. Автобус затормозил у плеса, на паромной переправе. Дружно погрузились вместе с рюкзаками, мольбертами и прочей нужной мелочью. Выгружались с шумом и прибаутками. «Ничего не забыли? Теперь заеду только вечером – предупредил паромщик. – На всякий случай – там, в кустах, лодка, – показал он Александру. – В ней весла». Кравчук расставил юных живописцев по точкам. Стали рисовать. Саша искал любой повод, чтобы находиться рядом с Милой. Та же наоборот старалась быть в гуще ребят. Часом позже в одной из малышек проснулось чувство жажды. Оказалось, бидон с питьевой водой почему-то забыли на берегу. Старый мастер запаниковал. Саша протянул ему армейскую флягу: «На первый час хватит, а там и мы с Людмилой подоспеем».
