– Но явно не сегодня утром. Когда вы в последний раз брились? Впрочем, не важно. Вид есть вид, и камера станет вас любить таким, какой выесть. Но все равно обещайте мне следить за собой.
Я пообещал, а потом попросил рассказать о правонарушителе.
– Правонарушитель… Это мне нравится. – Он драматически вздохнул. – Значит, у меня были гости, мы сидели в просмотровой комнате, я показывал им фильм «Горбатая гора». Рассадил своих бостонских приятелей и…
– Может, сразу перейдем к ограблению, мистер Маруэлл?
– Я режиссер, милейший, и сам знаю, когда и к чему переходить. И зовите меня Дики.
– Хорошо, Дики. Так что там с ограблением?
– После ухода гостей я почувствовал, что устал от всей этой болтовни, какая бывает на вечерниках, ну сами знаете.
Я не знал, но сообщать об этом не стал.
– В общем, я отправился прямо в постель. И проснулся ночью, не знаю, что меня разбудило. Смотрю, и – о Боже! – человек в черном комбинезоне – кстати, как будто прямо из фильма семидесятых, – так уверенно возится с моими вещами. И это происходит тут, в предместье Бостона. Я хочу сказать, что если бы подобное случилось в Беверли-Хиллз, в этом не было бы ничего удивительного, но…
– Мистер Маруэлл…
Он поднял палец.
– Дики.
– Извините, Дики. Человек в комбинезоне… вы можете его описать?
– У него был большой мешок, как у Санта-Клауса, и он положил туда золотой подсвечник, между прочим, подарок Винсента Прайса. Я притворился, будто сплю. Наверное, поэтому и остался жив.
Я вздохнул и начал задавать свои обычные вопросы: цвет кожи, форма лица и так далее, – и тут Маруэлл не подкачал.
Все вроде бы шло хорошо, у Маруэлла оказалась прекрасная зрительная память, но затем я взглянул на свою работу и пришел в ужас.
Оказывается, я совсем его не слушал. Мое сознание занимало иное лицо.
Я не хотел показывать рисунок Маруэллу, но он все равно увидел.
– Что это? О, вам определенно нужно взбодриться, мой мальчик.
Я извинился, сказал, что сам не знаю, как это получилось.
Мы сделали перерыв на кофе, поговорили о Голливуде. Маруэлл был готов болтать без остановки. Вскоре я снова попытался нарисовать грабителя по описанию Маруэлла, и на сей раз удачно. Маруэлл назвал мой рисунок великолепным и посетовал, что уже не снимает фильмы, иначе бы обязательно пригласил меня на главную роль.
– Вы бы стали новым Энди Гарсиа! – воскликнул он. – Только выше ростом.
На том мы и расстались.
Я передал рисунок Невинз. Она взяла, едва глянув, и опять уткнулась в свои бумаги.
– Спасибо. Спроси в секретариате, есть ли у них номер твоей карточки социального страхования, чтобы не было проблем с оплатой.
Дентон схватил со стола скрепку и начал разгибать ее. Неужели Родригес действительно что-то увидел? Но это невозможно. Впрочем, кто знает, что там творится в голове у таких, как он? Экстрасенс. Экстрасенсорное восприятие. Чепуха! А если нет?
Он раскрыл папку с личным делом Родригеса. Отец служил в отделе по борьбе с распространением наркотиков. Убит при задержании преступника. Одно время его напарником был Мики Родер, теперешний руководитель оперативного отдела.
Может, Родер что-нибудь знает? От Вэлли? Джо с ним как-то связался?
Скрепка сломалась.
«Нет, я просто начинаю сходить с ума. Если бы Вэлли что-то намекнул этому добропорядочному Родеру, это бы уже давно стало известно. К тому же я обо всем позаботился. Так что беспокоиться не о чем. Просто паранойя.
Однако не надо было позволять Родригесу заглядывать в мое сознание.
А Руссо за него уцепилась, не оторвешь. Поганка. Но пусть попробует пикнуть, сгорит тут же».
Дентон взял другую скрепку и начал скручивать ее.
«Да она так и так сгорит, рано или поздно, вместе с Родригесом. Я прослежу за этим».
Терри не понимала, зачем ей теперь фотографии убитых, когда дело окончательно передали федералам, а трупы переправили в Квантикодля каких-то анализов. Родригес прав. Что еще могут дать эти анализы? И с Родригесом как-то странно все получилось. Может, он действительно не такой, как все?
Терри задумалась.
«Почему я не радуюсь, что дело перешло к федералам? Правильно Дентон говорит, пусть теперь у них болит голова».
При воспоминании о Дентоне губы Терри скривились от отвращения.
«И надо наконец разобраться, в каком качестве мне нужен Родригес. Он просто талантливый рисовальщик, который помогает в расследовании, или я в него влюбилась?»
Терри раскрыла папку со свежими донесениями. Убит водитель такси. Это вытеснит Рисовальщика с первых полос газет? Ведь пресса всегда охотно бросается на свежие преступления. Тутселу звонить рано, вряд ли они что-нибудь уже нашли.
Терри закрыла папку и встала.
«Что бы они там ни говорили, но это мое расследование, и я буду его продолжать».
Домой я вернулся затемно.
Мне было хорошо известно, что в холодильнике, кроме шести бутылок пива, лежит еще кусок сыра чеддер, наверное, двухнедельной давности. Поэтому я заглянул по дороге в кафе, купил кусок пирога с мясной начинкой и два кекса. На ужин хватит.