В холле было тихо, как в склепе. В лифте пол усыпан бумажками и прочим мусором. Я вышел на своем этаже, вставил ключ в замок, повозился какое-то время – что-то он сегодня плохо открывался – и наконец ввалился в квартиру. Она показалась мне хуже, чем обычно, – беспорядок, грязь, обшарпанная мебель. Очевидно, потому, что я переночевал в стерильном отеле?
Я поставил сумку, отнес в кухню купленную еду, и у меня возникло неожиданное желание прибраться. Собрал грязное белье, положил в корзину для стирки и этим ограничился. Приблизился к кровати, ощутил запах Терри, взял мобильный телефон, чтобы позвонить, но тут же положил и принялся оглядывать комнату. Увидел проигрыватель на полу. Поднял, обнаружил, что треснул корпус. Судя по всему, на него с полки упал «Анатомический атлас». Странно. Невозможно представить, как это могло случиться.
Я бросился к столу, стал перебирать рисунки. Что-то в комнате не так. Заветный блокнот оказался на месте, на полке под столом. И там все было в порядке. В том числе и самый последний рисунок.
Но ощущение чьего-то присутствия не проходило. Я застыл, боясь оглянуться, но когда все же решился, там никого не было.
Я метнулся к шкафу, где хранился мой «смит-и-вессон» – он тоже находился на месте, – проверил обойму. Впервые за семь лет. Потом с колотящимся сердцем обошел квартиру, все тщательно осматривая, даже под кроватью. Но вроде все в порядке. Так почему же у меня возникло ощущение, будто здесь кто-то побывал?
Где же вы, боги сантерии, скажите мне, что случилось? Акадере, защищающий дом, и Абайле, отвечающий за перемещение вещей с места на место. Я подошел к окну, вгляделся в Тридцать девятую улицу, в сознании мерцал портрет, который так и не удавалось закончить. На подоконнике стояла бабушкина свеча.
«– Я видела в той комнате тебя, Нато.
– Одного?
– Нет. Там был еще человек».
Я нашел спичку и зажег свечу.
Долорес Родригес спала беспокойным сном, в котором ее внук метался по охваченной огнем комнате с каким-то злодеем.
Накануне она советовалась с богами, зажгла свечи, помолилась святой Варваре и купила яйца куропатки в качестве дара могущественному Бабалу. Но Долорес не покидало дурное предчувствие. Самое острое, какое посещало ее с тех пор, как убили сына.
Долорес знала, что внук неверующий, но это не имело значения. Она застелила боведа чистой белой материей, наполнила семь бокалов водой, добавила к этому распятие и нитку молитвенных четок, взглянула на фотографию сына и попросила охранять Нато. Она верила, что этого момента ждут ори Хуана, чтобы положить конец его странствиям по земле и привести пред очи Олодумаре и Орнуллы, которые наконец позволят его душе успокоиться.
Он не спал уже сутки, но усталости не чувствовал. Побывал дома, поговорил с Богом, сделал работу и вот возвращается с новым рисунком в кармане. Родригес появился в квартире час назад. Теперь вот стоит в окне.
Из подъезда вы шли две темнокожие женщины. Он натягивает на лоб шапочку, стремительно переходит улицу и придерживает дверь, чтобы она не закрылась. Женщины не замечают его, болтают друг с другом по-испански. У него мелькает мысль, что неплохо бы пристукнуть их. Да некогда.
В холле тихо. Он направляется к задней лестнице, удаляет небольшую деревяшку, которую подложил раньше, и открывает дверь.
Прошло два часа. Бабушкина свеча выгорела, наполнив воздух запахом имбиря. Я поужинал, съел пирог, вымыл посуду в раковине, протер везде пол, тщательно прибрал ванную комнату и душевую кабину, но скверное ощущение, что в моей квартире кто-то побывал, не проходило. Ложиться в постель не имело смысла, все равно не засну, слишком я издерган. Я включил телевизор, несколько минут посмотрел повторный показ какой-то серии «Сайнфелда», но не успокоился. К тому же в квартире было чертовски холодно. Опять этот противный пьяница управляющий выключил отопление. Вон, лед намерз на окнах. Этот ублюдок взял привычку сразу выключать отопление, как только учреждения заканчивали работу. Сам он живет на цокольном этаже, и у него-то, конечно, все в порядке. Мы ругаемся уже несколько лет, но его не прошибешь. Ведь я единственный жилец в доме.
Его телефон не отвечал. Ясно, принял скотина как следует и сидит себе, дремлет перед телевизором. Он был доминиканцем и относился ко мне с предубеждением. А как же, пуэрториканец и к тому же художник – значит, принадлежу к богеме. Он не знал, что я работаю в полиции. Пришлось утепляться. Я надел свитер, включил электрообогреватель и направился к рабочему столу. Заточил новый карандаш «Эбони», подышал на руки и принялся за работу.
Казалось, моей рукой водит какая-то сила. Вообще-то я никогда не верил ни в какую чертовщину, был твердым и последовательным материалистом, но в последнее время рядом со мной происходило столько необъяснимого…
Рисунок получился потрясающий. Глаз как будто ожил. И что-то в этом лице было мне знакомо. Я его где-то видел. Но где? В реальной жизни или во сне?
Черт возьми, а может, это Дентон? Тот человек, о котором меня предупреждала бабушка. Я присмотрелся. Нет, у Дентона глаза вроде не такие.