А потом у Свирина потекла крыша. Его начали мучать всякие страхи и кошмары, он был уверен, что за ним следят. Сначала Илона наблюдала со злорадством, но затем это стало ее сильно раздражать. И когда подвернулся первый же зарубежный контракт, не самый выгодный и не самый интересный, она с радостью за него ухватилась - лишь бы уехать.
Впрочем, не только поэтому. Она пыталась убежать не только от Свирина, но и от себя. И от Глеба Чередеева, с которым познакомилась на дне рождения подруги именно в тот момент, когда казалось: хуже уже и не бывает. Оказалось, что все может быть так просто. И не надо ничего объяснять, придумывать и доказывать. И разделять ничего не надо: для разговора, для помощи, для постели. Закрыть глаза и нырнуть в этот бездонный синий поток его глаз...
- Алла с Викой пусть обедают в гостинице, а мы с тобой пойдем в одно симпатичное местечко, тут недалеко, - сказал Глеб, собирая сумку. - Будем пить дрянное разливное пиво и есть чебуреки размером с валенок. Кто больше съест.
- Начинаешь меня откармливать?
- Точно. А чтобы жир ложился плотнее и не дрожал, как желе, придется поработать асфальтоукладчиком.
Илона почувствовала, как тепло из глубины живота разливается по телу, и, удивляясь самой себе, покраснела.
Она боролась только со вторым чебуреком - горячим, сочным и действительно огромным, а Глеб уже приканчивал четвертый.
- Мадам Чередеева, вы отстаете! Не отлынивать! А то будешь мне вечером чесать спину целых полчаса.
- Зато ты обгоняешь, - вздохнула Илона, запивая чебурек ледяным пивом. - Прежде чем стать мадам Чередеевой, мне надо еще развестись, а это будет ох как непросто.
- Почему? Если дело в барахле, отдай ему все, пусть подавится. У меня денег достаточно, и еще наработаю. На всех хватит: и на нас, и на Вику, и на наших детей...
- И на сенбернара, и на попугая, - подхватила Илона, сдувая с глаз светлые пряди. - Не в этом дело.
- А в чем?
- В Вике. Он ее так просто не отдаст. Война будет не на жизнь, а на смерть. Если честно, то я его боюсь. Правда, изо всех сил стараюсь, чтобы он этого не понял. Он ведь действительно псих. Настоящий, не в переносном смысле. Если почует, что боюсь, - сожрет. Как зверь.
- Значит так. Приедем - и будете жить у меня. Домой даже не суйся.
- А вещи?
- Не надо. Купишь все, что понадобится.
- Нет, Глеб, не получится, - упрямо замотала головой Илона. - Там и документы, и... Я постараюсь заехать, когда его дома не будет.
- Смотри, Илонка, тебе видней. Только я не знаю, что буду делать, если с тобой что-нибудь случится.
Он накрыл ее руку своей, большой и горячей, и облачко, набежавшее на солнце при упоминании о Свирине, растаяло.
- Если ты обязуешься как следует поработать асфальтоукладчиком, - улыбнулась она, - я, пожалуй, рискну съесть еще один... валенок.
- Ну что, все собрались? - начальник убойного отдела ГУВД полковник Павел Петрович Бобров оглядел своих «детишек» поверх очков. - Тогда начнем. Малинина ждать не будем, он у Хадоева в больнице.
Рассевшись вдоль длинного стола, оперативники уткнулись в свои записи, как школьники, которые выжидают, чья же фамилия первой остановит взгляд изучающего журнал учителя.
- Какая гадость все-таки на улице! Опять льет!.. Ну, кто первый? Нет желающих хвастаться успехами? Правильно, господа хорошие, особо хвастаться вам нечем. Баланс не в нашу пользу. Иван, прошу!
Хмурый майор, одетый в такую же пасмурную, как погода за окном, серую рубашку и черные джинсы, машинально пригладил темные волосы. Откашлялся и начал монотонно излагать, что сделано. А точнее - что не сделано. Разумеется, всему были совершенно объективные причины. Начальник слушал и морщился, как от касторки.
- Ну хоть что-нибудь приятное скажи, а?
- Пожалуйста, - равнодушно откликнулся майор. - Убийства в Сосновке и на Удельной следователь собирается закрывать за смертью главного подозреваемого. Случайно умер в «Крестах». Со шконки упал.
- Кошмар! А что поделывает пинкертон Сиверцев?
- Пинкертон, Пал Петрович, ведет собственное расследование. Куда ни сунемся, он уже там побывал. Вряд ли человек, который в чем-то замешан, будет так себя вести. Может, нам с ним объединиться? И ему полезно, и нам приятно.
- Хозяин барин, - поджал губы Бобров. - А мне будьте добры результат. Версии есть?
- Следователь давит на Сиверцева, меня больше устраивает Свирин. После смерти Калинкина он почти не выходит из дома, даже на похоронах не был. Жена его уехала в Сочи с любовником, неким Чередеевым, хозяином строительной фирмы «Ирида». На работе говорят, что Свирин болен. Продолжать наблюдение?
- А стоит?
- Мы получили факс из Мурманска, - вступил похожий на огромного лохматого кота капитан Алексей Зотов. - Данные на Гончарову, приятельницу Свирина. Так вот ее мать, кстати, ее тоже зовут Наталья Николаевна Гончарова, - врач-психиатр. Очень высокой квалификации. После смерти дочери продала квартиру и уехала неизвестно куда.
- Ну и к чему ты клонишь?
