Федот, увидев женщин, встал и поспешил пристроиться к жене с другой стороны. Ему явно не нравилось присутствие Нюточки, так как та делала все, чтобы отвлечь от него его любимую Марфу.
Так они втроем пошли в гости к родственникам, где их давно ждали.
Во дворе они встретили сидящего на крыльце в одном нижнем белье распаренного Никиту, внимательно наблюдавшего за белой курицей.
-Ничего не пойму... Я только час тому назад загнал своих, а энта откуда приперлась?- рассуждал он, внимательно разглядывая потрепанную домашнюю птицу.
-Вот, пролиц ее расшиби, познакомьтесь...! Энто и есть моя проститутка! Кобеля очередного в вашем сарае видать учуяла... Хозяйка, значит, из дому, а она на панель направилась,- выкрикивала взбешенная поведением своей курицы Анчутка, попытавшаяся на ходу дать пинка гулящей птице.- Вот и яйца выяснилось кому она несет, а жрать, значит, домой. Все...! Кончилось мое терпение, завтра суп по тебе плакать будет.
-Не ругайся... Она же все за тобой повторяет... Тебя же дома нет вот и беспокоится скотинка... А ведь нашла хозяйку бестия, хоть и мозги куриные.- улыбаясь успокаивал Никита гостью.- Давай иди с Марфой в баню, никуда твоя птица не улетит, а то Дуня там вас совсем заждалась, а Федот пока со мной посидит.
И женщины направились к сараю, за которым находилась пристройка, где и стояла маленькая банька.
В предбаннике горела тусклая свеча, но разглядеть присутствующих было можно, поэтому Анчутка очень стеснялась вот так запросто оголить свое тело. Марфа, не обращая внимания на ее непонятные вздохи, молча разделась, показывая своим примером, что ничего зазорного в голом теле нет и перекрестившись первая вошла в парную.
- Ну, наконец...! А то я думала гонца надо за вами засылать... Возьми ковшик, да поддай немного, чобы вся грязь отпарилась... А где Анна Григорьевна...? Может, побрезговала нами,- вся в мыле и хорошем расположении духа поинтересовалась Дуняша.
-Да здесь я,- вошла в одной рубахе Анчутка, которая, как переходное красное знамя передавалось каждой женщине из ее рода по наследству.
Молча, потупив глаза в мокрый пол, стеснительно прислонившись к стенке, она словно на собрании не знала, как лучше повести себя дальше, чтоб женщины ее поняли и помогли раскрепоститься.
-Ты чо рубаху стирать пришла, или мыться? Может сапоги тебе еще принести, тогда и ноги не придется мочить... А ну быстро ступай сымать энту хламиду...! Да мыть и парить тебя будем!- строго приказала ей Марфа.
-Ишь..., командирши выискались... А то не знают, чо я стесняюсь,- тихо объяснила Анна.
-И чо ты такое боишься нам показать...? Чо у тебя такое есть, которого мы в энтой жизни еще не видели,- поинтересовалась Евдокия.- Кому сказано ступай...! И будь спокойна, твои прелести нас меньше всего интересуют.
Анчутка немного призадумалась и послушно пошла в предбанник, где сняла рубаху. Постояв еще немного у двери, она оглядела себя со всех сторон и решив, что ее тело не хуже девок, которые уже устали ее ждать, то и дело подкидывая дров в печь, так как баня начала остывать, собралась с духом и вошла в парную, делая вид, что ей все равно, ежли чо о ней дурное подумают.
-Ну вот и ладненько,- подбодрила ее Марфа.- Тепереча давай садись на лавку... Мы щас тебе поможем помыть голову, да спинку потрем. Небось в последний раз только в детстве мылась?
В это время Дуня налила в таз воды и поставила рядом с гостьей, а Марфа стала отмывать ее от подвальной грязи, уложив ту на палатях. Анчутка послушно выполняла все команды, которые помогали женщинам при отпаривании и помывки ее тела. Она, как маленький ребенок, почувствовала такую заботу и не безразличия со стороны Евдокии и Марфы, что напрочь позабыла о своей минуту назад стеснительности, так как лучшего дня в ее жизни еще никогда не было.
Когда все помылись, женщины с удовольствием стали все париться, то и дело поднимаясь на самые высокие полки, предварительно поддав кипятком на раскаленные камни в печи. Распарившись, они дружно, помогали друг другу ополаскивать головы водой с уксусом, потому что та становилась мягче, да и волосы легче расчесывались. И, наконец, завершив все банные процедуры, все дружно вышли из парной, оставляя за собой шлейф духовитого запаха березовых веников.
Марфа, красная от банных процедур, молча обмахивалась пушистым махровым полотенцем, наблюдая, как преобразившаяся Анчутка, старалась натянуть на себя подаренную ей одежду. Настроение, после такой бани, у всех было хорошее, ушли не только переживания, но вся усталость от прожитого дня.
-Ой...! Девки...! Я как только народилась, аж в пеленки укутаться захотелось. Вот щас наряжусь и замуж можно идти,- радовалась такому обществу Анчутка.- Я, почитай, годков сорок смыла, вернее вы их мне помогли скинуть... Век, девоньки, не забуду вашу доброту, тепереча есть, чо вспомнить, когда помирать буду.
Женщины радостные, что доставили ей такое удовольствие, принялись помогать ей одеть махровый халатик, нежно поглаживая руками ее спину, потому что в предбаннике было темновато, а такой наряд нуждался в выправке.
